Прикосновение любви - Логан Никки - Страница 10

Стася ударила ногой по другому ведру, и Элиот бросил остававшийся восковой шар в него. Мед покрывал его руки, словно вязкие сладкие перчатки. Стася добавила мед из его контейнера к своему. Элиот автоматически обернулся в поисках раковины.

– Нет, – произнесла Лейни. Она встала и случайно дотронулась руками, испачканными медом, до Элиота. На этот раз соприкосновение было еще более тесным. – В этом суть.

– Тогда как я их отчищу?

– Вот так.

Лейни подняла руку и приблизила губы к медовому ручейку, текущему по кисти. Кончиком языка она поймала падавшую каплю и провела им до источника меда.

Она что, издевается над ним?

– Это самое вкусное, – совершенно невинно добавила Лейни. – Тебе требуется немного энергии.

О нет… Элиот чувствовал всплеск адреналина и кучи других гормонов, обострявших внимание. Но он послушался ее и начал медленно слизывать мед со своих пальцев, наблюдая за тем, как это делает она. Теплая, сладкая, вязкая масса касалась его губ, а взгляд был прикован к Лейни. Он сполна воспользовался возможностью смотреть на девушку без ее ведома.

Элиот облизывал палец одновременно с Лейни, и реальная сладость смешивалась с воображаемой сладостью ее губ.

– Это западноавстралийский эвкалипт, – сказала Лейни. – От лесных пчел. Ничто не сравнится с ним по вкусу. – Она взмахнула волосами. – Тебе хватило?

Нет. Даже и близко нет.

– Почти.

Он облизал самые вязкие места и присоединился к Лейни, отмывая руки от остатков меда. Его тело просто стонало от упущенной возможности. И каждый раз, пробуя мед, он будет вспоминать эти минуты.

И Лейни.

– Что теперь? – спросил он, убедившись, что овладел своим голосом.

– Ты не хочешь еще посмотреть нашу собственность? Чтобы понять ее границы?

Конечно, хотел. Сейчас он согласился бы со всем, что позволяло провести больше времени с Лейни.

– Если ты не против того, чтобы сесть за руль, мы можем взять один из наших пикапов, а я соберу нам обед.

Еще больше времени наедине с Лейни. Больше времени, чтобы узнать о бизнесе – и о ней.

– Звучит классно.

Притормозив пикап, Элиот обернулся к Лейни.

– Теперь куда?

– Перед нами только океан?

– Отсюда и до горизонта.

– Хорошо, поверни направо и поезжай вдоль побережья.

Они повернули к северу, и Лейни опустила окно, наслаждаясь близостью моря. Кабина пикапа наполнилась запахом океана.

– Ты любишь океан? – спросил Элиот.

– Я люблю побережье.

– Что ж, тогда ты выбрала правильное место, где вырасти. Оно прекрасно.

В ее вздохе звучало согласие – все было ясно без слов.

– Как ты это ощущаешь? – поинтересовался Элиот. – Побережье.

– Звуки, исходящие от земли, более… приглушенные, чем те, что идут от моря. Для меня побережье – это пространство, открытый воздух, красота и возможность дышать полной грудью.

Лейни почувствовала, что Элиот замялся.

– Что? Давай спрашивай.

– Я просто… Меня печалит, что ты никогда не сможешь убедиться, насколько ты права.

– Ты когда-нибудь слышал разговор пчел?

Слишком резкая смена темы, но Элиот лишь улыбнулся:

– Не приходилось.

– Это больше похоже на боевой клич. Появившаяся первой девственная королева подает знак остальным малышкам, а те вопят из своих клеток, чтобы она выпустила их. После начинается сражение.

– Кхм…

– Они взаимодействуют с помощью вибраций. Мы просто слышим это как некий звук, потому что не в состоянии воспринимать вибрации.

– А тебе бы не хотелось, чтобы другие иногда переживали происходящее так же, как ты?

Лейни никогда об этом не спрашивали.

– Я часто думаю, может ли кто-то из нас понять другого? Я встречалась здесь со слепыми детьми, и мы все равно воспринимали вещи по-разному. Мои радости и разочарования столь же относительны, как и твои. Самое большое удовольствие мне приносит океан, а меньше всего радости – мысли о дне, когда придется отпустить душу Плюшевого Мишки.

– Собака значит для тебя больше, чем твоя семья?

– Уход любого из них разобьет мое сердце, конечно, но Уилбер… Я знаю, что это будет очень, очень грустный момент.

Ее голос прозвучал беззащитно.

– Я понимаю, почему ты устала от людей, акцентирующих внимание на твоей слепоте.

– Я спокойно отношусь к излишнему вниманию. А вот ты привык оценивать людей через призму возможной выгоды. Однако люди – это нечто большее, чем сумма достижений.

– Просто меня учили прежде всего оценивать потенциал человека.

Да. Каким-то образом она совсем забыла, что для него это была работа.

– А что происходит, когда ты работаешь с предприятиями, у которых нет потенциала или которые его не осознают?

– Я избавляюсь от них. Нахожу то, что стоит инвестирования моего времени.

Лейни поняла подтекст этой фразы.

– Так и с людьми?

В тишине ощущалось, что Элиот хмурится. Лейни попыталась зайти по-другому:

– Скажи… у тебя есть друзья, не стремящиеся к высоким достижениям, к лидерству в своей области?

– Нет. Но мир, в котором я вращаюсь, в целом наполнен такими людьми. У нас у всех одна дорожка.

Как и у пчел. Все на одной частоте. И новичок в улье должен либо принять их правила, либо убраться вон.

– В твоей жизни есть хотя бы один обычный человек? Без огромных амбиций или планов?

Элиот фыркнул:

– Ты только что описала мою мать.

– Правда? Поэтому ты вырос совсем другим?

– Давай не будем об этом. Мое детство не было похоже на твое, Лейни.

Определенно, раз он воспользовался первой же возможностью улизнуть из страны.

– Это было плохое время?

– Я бы не назвал его адом, но пришлось нелегко. Но всегда стремился к лучшему.

– Мать не разделяла твоих амбиций?

– Нет.

Любой другой, скорее всего, не уловил бы его тихих слов, произнесенных в окно, но Лейни расслышала их.

– Мне жаль, что у тебя были не очень хорошие отношения с матерью.

Молчание.

– Мы просто были очень разными. Думаю, я унаследовал больше от моего отца. Между матерью и отцом когда-то случилась интрижка на молодежном чемпионате. Никакой романтики.

– Она была атлеткой? – Почему-то этот факт не вязался с представлениями Лейни о матери Элита.

– Гимнасткой. После моего рождения она все бросила. Сейчас мать по-прежнему живет в доме, в котором мы поселились, когда я родился. Она приобрела его по обратному выкупу.

– Одна, с маленьким ребенком, без мужа… Она, наверное, очень смелая женщина? Теперь понятно, от кого ты унаследовал свою решительность.

Колеса пикапа похрустывали гравием. Через какое-то время Лейни поняла, что ответа не услышит.

– Элиот?

– Я думаю.

Судя по всему, мысли не самые радостные. Лейни нащупала его руку, лежащую на рычаге переключения скоростей, и накрыла ее своей. Элиот вздохнул, не столько приободренный, сколько раздраженный.

– Ты хоть понимаешь, каким ничтожеством я себя чувствую, изливая душу о паршивом детстве девушке, которая всю свою жизнь была слепой?

– Мое детство было достаточно радостным. Твое – нет. Мы просто разговариваем об этом.

Все, что она услышала, было невнятное «хм». Внезапно Лейни набралась мужества и спросила:

– Ты любишь ее?

Ответа не последовало.

– Она любит тебя?

– Думаю, да. Несмотря на то что я разрушил ее жизнь.

Лейни тут же прониклась сочувствием.

– Это она тебе сказала?

– Ей не нужно было говорить. Без меня она бы так не страдала. Она была мировой чемпионкой с огромными перспективами.

Фантомное сияние в подсознании Лейни поменяло форму, стало более глубоким и сложным. Сейчас она представляла Элиота как маленького травмированного мальчика, а не как уверенного мужчину.

Элиот прочистил горло:

– Ладно, довольно моих жалоб. Я должен ехать по этой дороге?

– Ты уже миновал перекресток?

– Нет.

Больше всего Лейни хотелось накрыть его пальцы своими. Поделиться с ним своей силой. Но что-то подсказывало ей, что этот жест будет лишним.