Искупление (ЛП) - Дарховер Дж. М. - Страница 33

– Готова? – спросила Келси.

Хейвен кивнула. Она давно была готова.

Несмотря на пятнадцатисантиметровые шпильки, передвигалась Келси крайне уверенно и могла похвастаться отличной походкой. Идя рядом с ней, Хейвен слушала ее рассказы обо всем на свете. К тому времени, когда они подошли к Школе изобразительных искусств, находившейся в нескольких кварталах от их дома, Хейвен знала о Келси все, что было необходимо знать: она была единственным ребенком в семье и дочерью конгрессмена, ее исключили из Нью-Йоркского университета; после того, как родители заставили ее съехать, дабы научить ответственности и самостоятельности, она решила попробовать себя в искусстве.

– Так-то… отец сказал, что лишит меня финансовой поддержки, если я оплошаю в третий раз. Исключение из Нью-Йоркского университета стало второй оплошностью.

– Что было первой?

Келси пожала плечами.

– То, что я родилась?

Лицо Хейвен помрачнело. Она несколько раз моргнула, чувствуя, как сильно задели ее эти слова. В этом она прекрасно понимала Келси.

– Ты правда так считаешь?

– Иногда, – ответила Келси. – У меня всегда были натянутые отношения с родителями. Отца никогда не бывает в Нью-Йорке, а моя мать… скажем так, я не представляю для нее никакого интереса, если не нахожусь на дне бутылки вина.

– Это…

– Убого? – рассмеялась Келси. – Я знаю. И, пожалуй, первым разом стало то, что я едва не осталась без школьного аттестата. Я была крайне любвеобильной и часто прогуливала уроки. Но это в прошлом. Я нашла себе занятие. У меня нет времени на парней.

Зайдя в здание на 23-й авеню, они проследовали по указателям в шумный регистрационный офис для того, чтобы получить свои студенческие пропуска. Когда ее пропуск был готов, Хейвен внимательно изучила его, проигнорировав фальшивое имя и сосредоточив внимание на фотографии, украшавшей лицевую сторону и гарантировавшей ей допуск в Школу изобразительных искусств.

Впервые в своей жизни она была студенткой.

Первая половина дня Хейвен была наполнена различными событиями – переходя из одного здания в другое, она знакомилась с администрацией колледжа и другими студентами. От переизбытка эмоций у Хейвен начали потеть ладони, и гулко застучало сердце. Ей показали художественные студии и записали ее на нужные дисциплины, объяснили предъявлявшиеся к студентам требования и провели по различным галереям. Обязательная волонтерская работа, дополнительные летние занятия, квартальные выставки, и ежемесячные индивидуальные консультации… беспокойство Хейвен усилилось в стократ, однако все, казалось, отошло на второй план, когда она зашла в библиотеку Школы изобразительных искусств.

Ее окружали высокие книжные шкафы, возвышавшиеся над ней и приглашавшие в свои знакомые объятия. Увидев их, Хейвен вспомнила о жизни в Дуранте, о минувших днях и месте, о котором она пыталась не думать на протяжении нескольких недель, проведенных в Нью-Йорке. Ее жизнь начиналась заново – новые люди, новые места, новые вещи, новые шансы – однако прошлое, казалось, никак не желало ее отпускать, удерживая и заставляя ее сдерживаться, тосковать и жаждать той любви, которую она оставила позади, вместо того, чтобы двигаться вперед.

Потеряв Келси в суматохе дня, Хейвен вновь встретила ее спустя несколько часов. Солнце начинало скрываться за горизонтом, день клонился к вечеру. Келси стояла в холле здания изобразительных искусств рядом со светловолосым парнем, прижав руку к его груди. Казалось, она была им очарована.

Спустя несколько мгновений парень отошел от Келси и, миновав Хейвен, вышел из здания. Келси замерла на месте, прикусив нижнюю губу, и вскрикнула, заметив Хейвен.

– Боже, ты его видела? Разве он не прекрасен?

– Эм, конечно, – ответила Хейвен, смотря через огромное стеклянное окно на парня, который присоединился на улице перед зданием к группе друзей. – Кто это?

– Его зовут Питер какой-то-там. Он старшекурсник! Он попросил мой номер, и я, разумеется, сообщила его ему. Боже! Как думаешь, он позвонит? Надеюсь, что да.

Хейвен с удивлением посмотрела на Келси.

– Я думала, что у тебя нет времени на парней.

– Так и есть, – ответила Келси, рассмеявшись. – Но ничто не мешает мне ходить на свидания. В этом нет ничего плохого. К тому же, должна же девушка как-то развлекаться, правда?

Несмотря на то, что это был риторический вопрос, Хейвен все же пожала в ответ плечами.

– А что насчет тебя? – спросила Келси, когда они направились домой. – У тебя есть парень?

Этот безобидный, беспечно заданный вопрос походил для Хейвен на неожиданный удар. Ее впервые напрямую спросили об этом.

– Нет. Был, но… больше нет.

Радостное выражение лица Келси померкло.

– Плохо расстались?

– Можно и так сказать.

Келси покачала головой.

– Без него тебе будет лучше. Кем бы он ни был.

– Кармин, – пробормотала Хейвен. Произнеся его имя вслух, сообщив об его существовании – о том, что когда-то они были вместе – она испытала некоторое, едва заметное облегчение.

– Расставания никогда не даются легко, – продолжила Келси. – Из-за этого я никогда не была однолюбкой. Мой отец все время говорит: «Не клади все яйца в одну корзину, дорогая», поэтому я и решила, что не стоит возлагать все свои надежды на одного-единственного мужчину. Мне нравится разнообразие, разные партнеры.

За последующие несколько недель, поближе познакомившись с Келси, Хейвен смогла лично убедиться в том, каким преуменьшением были ее слова.

Каждые несколько дней у нее появлялся новый возлюбленный – квартиру на втором этаже посещал один парень за другим. Питер, Франко, Джош, Джейсон… в конечном счете, Хейвен перестала обращать на них внимание. Она слышала, как они поднимаются на второй этаж следом за Келси, громко топая по лестницам. Если она встречала их в коридоре, то вежливо улыбалась, но больше не утруждалась приветствиями.

Хейвен перестала различать лица посетителей квартиры на втором этаже, поскольку это был настоящий поток парней, которых она совершенно не жаждала узнать.

Спустя некоторое время в Школе изобразительных искусств начался новый учебный год. Дни Хейвен были заполнены занятиями и уроками в художественной студии – живопись, рисунок и история искусств занимали большую часть ее времени. После того, как занятия заканчивались, она шла в библиотеку вместо того, чтобы пойти домой, и часами пропадала среди толстых стен, погружаясь в книги и изучая тексты. Время стало для Хейвен ограниченным ресурсом, однако это поддерживало ее в тонусе.

У нее вновь был плотный график. Она вновь нашла себе дело, невыполнение которого не сулило ей ничего хорошего. И Хейвен не могла позволить себе никаких оплошностей, поскольку в ее мире они были сродни самоубийству.

Глава 16

Стук в дверь был настолько робким, что Коррадо едва расслышал его через звуки звучавшей в клубе музыки. Проигнорировав эту слабую попытку, он перевел взгляд на потрепанный кейс, лежавший на столе перед ним.

Приблизительно через минуту раздался очередной стук. По-прежнему слабый. Нерешительный. Коррадо вновь проигнорировал его.

Mafiosi знали о том, что они должны держаться с уверенностью – особенно в тех случаях, когда они имели дело с опасными людьми. Коррадо нисколько не волновало, в какой именно ситуации они оказались – пусть они даже лично смотрели в лицо дьявола, находясь посреди гор серы в ожидании того, что адское пламя обречет их на вечные муки. Несмотря ни на что, они должны были сохранять самообладание, быть готовы дать отпор и никогда не показывать своего страха. На улицах царила беспощадная жестокость, и их враги, почуяв малейшую слабость соперника, не мешкая, нанесут сокрушительный удар. Уязвимость становилась предметом для манипуляций, и худшее, что они могли сделать, так это продемонстрировать свою неуверенность. Неважно, ошибались ли они или же нет – все вокруг должны быть убеждены в том, что они целиком и полностью уверены в своей правоте.