Искупление (ЛП) - Дарховер Дж. М. - Страница 27

– Это неважно, – ответил доктор ДеМарко. – Это осталось между мной и агентом Чероне.

Голос доктора ДеМарко был тихим, а тон – сдержанным. Хейвен не стала задавать никаких других вопросов, зная, что больше он ей ничего не расскажет.

– У тебя есть еще блокноты? – спросил доктор ДеМарко. – Другие дневники?

Хейвен нерешительно кивнула.

– Несколько.

– Принеси их сюда.

Выполнив его просьбу, Хейвен собрала около десяти блокнотов. Забрав их из своей комнаты, она положила их на небольшой столик перед доктором ДеМарко. Он задумчиво посмотрел на них, изучив взглядом обложки, но при этом не открыл ни одного.

– Дневники нужно будет уничтожить. Хранить их слишком опасно.

– Но Вы же сказали, что они не смогут ими воспользоваться, – заметила Хейвен.

– Верно, но дело не только в полиции. Если эта информация попадет в чужие руки, то это будет сродни ядерной боеголовке в руках сумасшедшего, – сделав паузу, доктор ДеМарко покачал головой. – Это может иметь катастрофические последствия.

Хейвен не стала возражать. Она попросту не могла этого сделать.

Отведя взгляд от дневников, доктор ДеМарко развернулся и прошел к окну. Когда он выглянул на улицу, на его лице отразился свет заходящего солнца.

– Теперь они знают, где ты живешь, поэтому, полагаю, дневник – это только лишь начало.

– Я не знаю, как они вычислили мой адрес, – отозвалась Хейвен. – Я старалась не привлекать лишнего внимания, как и советовал мне Коррадо.

– Это не твоя вина, – заверил ее Винсент. – А моя.

– Ваша?

Винсент указал на свою ногу.

– Я забыл о том, что они отслеживают мои передвижения.

Хейвен перевела взгляд на его лодыжку, где был закреплен браслет с GPS-устройством. Как бы это ни было странно, но в этот момент ей показалось, будто бы у нее зачесался шрам на спине, где раньше под ее кожей находился чип.

– Они выследили Вас.

– Да.

– Значит, теперь они знают, что Вы здесь.

– Именно, – ответил доктор ДеМарко. – Теперь они будут следить за тобой, дабы убедиться в том, что ты действительно здесь живешь. Диа подтвердила это, когда полицейский доставил коробку.

– Но… зачем? Почему они не могут оставить меня в покое? Я ничего не сделала.

– Верно, но я – другой случай.

Объяснение доктора ДеМарко показалось Хейвен крайне пространным.

– Нам не помешало бы обдумать возможность твоего переезда, – продолжил доктор ДеМарко. – Выбор, разумеется, за тобой, но, думаю, Коррадо согласится с тем, что тебе будет гораздо проще, если ты исчезнешь из их поля видимости до тех пор, пока все не уляжется.

– А если я не перееду? – спросила Хейвен. – Что тогда?

Доктор ДеМарко жестом подозвал Хейвен к себе. Медленно пройдя к нему, она нерешительно остановилась у окна рядом с ним. Он указал на противоположную сторону улицы, где возле дерева стоял мужчина. Поднеся к уху мобильный телефон, он перевел взгляд на землю и откинул опавшие на тротуар желуди. С виду в нем не было совершенно ничего примечательного, однако мужчина показался ей смутно знакомым. Хейвен предположила, что это был их сосед – тот самый мужчина в бейсболке, который придержал для нее дверь лифта.

– Познакомься с агентом Чероне, – едва слышно сказал доктор ДеМарко. – Если ты не переедешь, то в ближайшее время можешь ожидать участившихся встреч с ним.

* * *

Обвинительный акт о нарушениях закона «Об организациях, связанных с рэкетом и коррупцией» был аккуратно сложен на столе – история более чем двадцати лет криминального сговора была напечатана на листах бумаги полужирным шрифтом. В общей сложности насчитывалось тридцать два уголовных дела, содержавших информацию о предполагаемом участии в десятках преступлений. Убийство, насилие, похищение людей, вымогательство, организация игрового бизнеса, ростовщичество, воровство… в списке формально и сухо были описаны подробности всей жестокости, что господствовала на ветреных улицах Чикаго на протяжении десятков лет, и сделано это было с таким равнодушием, будто бы речь шла о списке покупок.

«20 марта 1988 года (или в день, непосредственно предшествующий или следующий за ним) в Чикаго обвиняемый – Коррадо А.Моретти – в сговоре с другими умышленно лишил жизни Марлона Дж.Грассо».

«13 апреля 1991 года (или в день, непосредственно предшествующий или следующий за ним) в Чикаго обвиняемый – Коррадо А.Моретти – в сговоре с другими умышленно лишил жизни…».

Обвинения насчитывали сорок восемь страниц.

Добрую половину минувшего часа Коррадо провел за прочтением выдвинутых против него обвинений, вспоминая те моменты, которые хорошо отложились в его памяти, и те, которые ему хотелось бы забыть. Он прочел весь обвинительный акт, вникнув во все подробности дела и не ощутив при этом ничего даже близкого к беспокойству, однако одна из фраз, напечатанных на первой странице, встревожила его:

«Торговля людьми с передачей права на порабощение…».

– Это неправда, – сказал он, смотря на обвинение. – Я никогда не занимался подобным.

– Чем именно?

Оторвавшись от стопки бумаг, Коррадо перевел взгляд на своего адвоката, находившегося в другом конце комнаты. Рокко Борза сидел за небольшим круглым столом, изучая сотню различных документов и фотографий, разложенных перед ним. Рядом с ним работало еще трое юристов, которые методично изучали документы. Их окружали горы доказательств, возвышавшиеся на столах, словно крепостные стены, ставившие под угрозу будущее Коррадо.

И где-то среди коробок с документами и аудиозаписями скрывался последний гвоздь, обладавший силой наглухо заколотить его гроб и лишить его нормальной жизни. Основная задача юристов состояла в том, чтобы найти его и стереть с лица земли.

Испытывая раздражение, Коррадо поднялся на ноги и, пройдя к окну, выглянул на улицу. Офис располагался на пятнадцатом этаже недавно реконструированного небоскреба в самом сердце Чикаго. С такой высоты люди казались всего лишь цветными пятнами – муравьями, изо дня в день борющимися за существование.

– Всем этим, – пробормотал Коррадо. – Все перевернуто с ног на голову.

По кабинету пронесся резкий, внезапный смешок, который моментально стих. Коррадо не стал оборачиваться, дабы понять, кто именно его издал. Оно того не стоило. Все закончилось бы тем, что он убил их за то, что они осмелились насмехаться над ним, а очередная смерть в его текущем положении ему была совершенно не нужна.

К тому же, он бы и сам рассмеялся, если бы на кону не стояла его собственная жизнь.

Коррадо практически не рассчитывал на помощь собравшихся в кабинете. Каким бы скверным ни был обвинительный акт, он, в большинстве своем, был достоверным. Государственные органы потрудились на славу. Единственным спасением служила перспектива саботировать их дело.

– Желаете забрать аудиозаписи домой, дабы прослушать их? – спросил мистер Борза, нарушив воцарившуюся тишину.

– Не знаю, – ответил Коррадо. – А сколько их?

Ответом на его вопрос послужило молчание. Обернувшись, Коррадо посмотрел на своего адвоката, и увидел, что мужчина всматривался в огромную коробку с аудиозаписями.

– Похоже, двести двадцать дисков.

Обдумывая слова адвоката, Коррадо несколько раз моргнул. Двести двадцать дисков, каждый из которых вмешал в себя восемьдесят минут аудиозаписей.

– Практически триста часов аудиозаписей.

– Верно, – подтвердил мистер Борза. – Если бы они объединили их с записями Винсента, то их было бы в два раза больше.

Просьба государственного прокурора была удовлетворена – дела Винсента и Коррадо рассматривались по отдельности – сторона обвинения полагала, что в этом случае у них будет куда больше шансов на победу. Мистер Борза предпочел защищать Коррадо – вероятнее всего, по причине того, что попросту боялся ему отказать. Несмотря на то, что Коррадо сочувствовал своему шурину, раздельное рассмотрение их дел его нисколько не огорчило, поскольку теперь ему приходилось защищать свою собственную жизнь.