Приключения Муна и Короля призраков - Жуковин Михаил Валерьевич - Страница 50

– Почему сиреневая? – удивился Мун.

– Чтобы не запутаться. Проходы обозначаются буквами и цифрами. Лестницы – цветами.

Лэй собиралась еще что-то добавить, но Мун её опередил:

– Но мы задерживаться на рассмотрение и обдумывание надписей не будем, а пойдем наверх.

– Что с тобой? – удивилась Лэй.

– Я теперь непредсказуемый, – ответил Мун. Ему вдруг захотелось нести всякую чушь и дурачиться. Лэй этого, естественно, не поняла.

– С тобой всё в порядке? – неожиданно заботливо (Заботливо!) – произнесла она и приложила ладонь ко лбу Муна.

Вот это было действительно непредсказуемо. Мун хотел что-то сказать, но слова не выходили из гортани, а превращались в неуклюжий шепот. Лэй заволновалась еще больше.

– Мун, тебе плохо?

Мун увидел в её глазах испуг. За него. Его это взволновало еще сильнее. Сейчас что-то менялось. Навсегда. В сердце Муна. Он это отчетливо понимал. Почему-то по венам пустился во всю прыть адреналин. Сердце застучало сильнее. Мальчик понимал, что всё это из-за Лэй. Он собрался с силами и произнес:

– Всё нормально… я просто шучу.

– Идиот. – тут же в своей манере произнесла Лэй и пошла по лестнице. – Я перепугалась. Давай за мной, а то потеряешься.

По лестнице люди ходили в такой же спешке. Главной её особенностью было то, что она упиралась в квартиры. Хаотичное строительство Трущоб давало о себе знать. Можно было идти, преодолевая очередную ступень, и наткнуться на деревянную дверь. На всех дверях были свечки и массивные ручки. Лестница же, как будто не замечала своей оплошности и просто-напросто огибала выпирающую глыбу из стены (в которой располагалась чья-нибудь квартира), и шла преспокойно дальше.

Когда ребята достигли такой точки, что ни дна, ни потолка горы видно не было, а от пота на глазах мерцающий свет свечей превратил окружающее в бесформенные контуры, Лэй, наконец, остановилась. Мун не слишком обрадовался, потому что это могла быть обыкновенная передышка, но Лэй произнесла волшебное слово:

– Пришли.

Глава 30

План убийцы

Мун стер со лба пот и огляделся. Всё та же лестница, люди… и никаких дверей. Куда пришли?

– Лэй, тут только ступени и люди, – ответил Мун. – Ты уверена, что мы на месте?

– Да, заходи.

Мун не хотел выставить себя дураком, время же шло. Каждая минута его непонимания выдавала в нём несообразительного человека, особенно под усталым суровым взором Лэй. И чего это его так стало волновать её мнение? «Что происходит?! Это мне мешает!». К счастью, в этот раз мальчику помогла его наблюдательность. Дело в том, что все люди почему-то перепрыгивали ступеньку, что была для Лэй и Муна следующей по восхождению. Мун сел на корточки и без какой-либо брезгливости (сейчас было не до нее) провел рукой по пыльной ступени. На ступени стали видны царапины. Лэй вздохнула. Мун не понял, к чему вздох, и продолжил своё дело. Вскоре царапины сложились в едва заметные буквы, а после еще пары протирок в надпись: «Трактир «Волчий голод».

– А ты меня не мог спросить? – сказала Лэй.

– Я… мог… – ответил Мун, но душевных сил сознаться, что он боялся выглядеть дураком, не хватило.

– Что не спросил? Теперь за метр от меня держись со своими пыльными руками, – недовольно произнесла Лэй.

Мун выдержал обидные слова. Оставался вопрос: как надпись на ступени сочетается с входом в трактир? Мун решился сказать:

– Ну… пошли?

– Пошли. Прыгай.

– Куда?

– На ступеньку. Не видишь, ее все обходят.

– Я это давно заметил, только, как это связано с входом?

– Ступенька и есть вход. Вставай.

Мун встал на ступень, Лэй за ним. Вдруг из ступеньки сбоку выдвинулась небольшая палка с запиской:

«Батут не надут. Подождите, пожалуйста!».

Мун не постеснялся посмотреть на Лэй. Но почему-то с недавнего времени это было всё сложнее и сложнее! А девочка просто вздохнула и уселась на ступеньку. Мун сел рядом, и когда случайно коснулся Лэй, резко убрал ногу. Мальчик осознал, что начинает стесняться девушки… Испытывать какие-то непонятные чувства, можно сказать, глупые! Обдумать происходящее ему не дали обстоятельства. Ступенька вдруг разъехалась, и ребята провалились. Летели метров пять, прежде чем упали на мягкий батут. Видимо, он был надут как раз для них.

Приземление получилось мягким. Лэй, правда, пару раз перекувырнулась, но в целом всё прошло удачно. Батут тут же начал сдуваться, и скоро ребята оказались на полу у ног огромного охранника. Он явно был не рад ни гостям, ни самому трактиру, ни себе, ни чему. Это пренебрежение в шаге до злости застыло у него на лице, и, видимо, находилось там давно, поскольку отображалось уже в морщинах, придававших лицу тот самый недружелюбный вид.

– Добрый вечер, – пробасил охранник. – Добро пожаловать в трактир «Волчий голод».

Мун решил, что с подобным субъектом должен общаться мужчина, т. е. он.

– Спасибо, – сказал Мун, как можно непринужденнее. К сожалению и величайшему позору, робость в голос все-таки просочилась. – Не подскажете, где можно сделать заказ?

Охранник посмотрел на Муна с таким гневом, будто тот обругал его… да что там обругал: нанёс укол в самое больное место! Лэй пнула незаметно Муна, и мальчик понял, что зря решился говорить.

– Я здесь не для… – начал басить охранник, Лэй начала энергично кивать.

– Извините моего друга, он первый раз. Мы сами найдем.

Лэй схватила Муна за руку и потащила прочь от охранника вглубь трактира. «Волчий голод» представлял собой огромный лабиринт, или множество закутков, которые были образованы из не поддающихся никакому молотку горных стен. В комнатах-закутках было по нескольку огромных деревянных столов, где могло поместиться человек двадцать. Незнакомые люди, от тесноты порой прижимавшиеся друг к другу, никакого дискомфорта не испытывали. Видимо, в «Волчьем голоде» это было в порядке вещей.

Помимо этого в каждой комнате стояло по уличному фонарю. Временами он давал разный свет. Делалось это, должно быть, таким же путём, как и на Ярмарке: в горючую жидкость внутрь плафона добавлялся порошок, который изменял цвет горения. Так посетителям, по замыслу владельцев, было веселее.

Впрочем, и без разноцветных фонарей жизнь в трактире кипела ключом. И в комнатах, где сидели незнакомые люди, и там, где огромные компании что-то праздновали с песнями и плясками. Мун не ожидал такой активности и без Лэй тут же растерялся бы. Девочка, к счастью, тащила его без остановки куда-то в дальний угол «лабиринта».

Барная стойка располагалась в самом большом помещении трактира. Она была квадратной и располагалась в центре помещения. Посетители могли выбрать любую из сторон. Внутри неё сновали бармены, подававшие напитки с невиданной скоростью. Помимо прочего, внутри квадрата умещалось помещение с большим количеством дверей. Внутрь постоянно забегали официанты и выходили уже с напитками и яствами.

Лэй постепенно дотащила Муна в такой закуток, о котором вряд ли знали даже многие постоянные клиенты. Зайти туда можно было, лишь протиснувшись сквозь расщелину в горе. В комнатке стоял крошечный стол, четыре стула, торчали четыре свечи.

– Моя любимая комната. Располагайся, – сказала она Муну.

На столе красовалась покрашенная в золото табличка:

«Место зарезервировано»

В самом её низу стояла разухабистая подпись.

– Вряд ли нам сюда можно, – робко произнёс Мун.

– Оно для нас и зарезервировано. Я обо всём уже договорилась. Помнишь разговор с Регистратором? Жельером?

Мун кивнул. Ему было, конечно, страшновато сидеть в этом месте, похожем на тюремную камеру, где если с тобой что-то случится, то никто не заметит. И, кстати, голод никуда не пропал. Потерпев минут пять, мальчик все же обратился к спутнице:

– Может, я закажу еды?

– Отличная мысль. Место зарезервировала, а сделать заказ забыла… Возьми наши деньги и перехвати официанта у барной стойки.