Приключения Муна и Короля призраков - Жуковин Михаил Валерьевич - Страница 49

– Дорогие господа! – воскликнул он, почему-то не удивившись. Мун оцепенел, а Лэй шла к столу с совершенно спокойным видом.

– Госпожа Лэй! Вы расцветаете с каждым днем! Скоро Ваша красота будет гипнотизировать не хуже глаз призраков!

– Спасибо, мсье Жельер! – улыбнулась Лэй. – Вы как всегда умеете сказать приятное!

– Это моя профессия! – сказал администратор и раскрыл тетрадь. – Так-с, дорогая Лэй и её спутник, мсье Мун. Так и запишем. По моим часам сейчас три часа дня… Прибыли по…

– Мы в гости, – ответила Лэй.

– Прибыли в гости… – продолжил записывать мистер Жельер. – Всё, регистрация окончена. Добро пожаловать в Трущобы!

От широченной улыбки регистратора-администратора пещера, казалось, засветилась еще больше.

– Мистер Жельер… – произнесла Лэй.

– Да, моя дорогая.

– Что у нас по трактиру?

– Сейчас глянем… – сказал он и раскрыл огромную тетрадь, которая в таком раскрытом состоянии занимала чуть ли не весь стол. – Сейчас работают трактиры «Смелый глоток», «Ещё по одной», «Повторить!», «Волчий голод», «Простите, мы открыты!»… Ах, дырявая моя голова! Вы, наверное, имеете в виду «Волчий голод»? Всё ли там, как надо? Как мы с Вами договаривались?

– Да-да. Именно.

– Все готово в лучшем виде, – улыбнулся господин Жельер. – Не заблудитесь?

– Нет, конечно, не первый раз, – ответила так же с улыбкой Лэй.

После обмена любезностями, ребята, было, двинулись к дальней стене пещеры, но тут Мун остановился и вернулся к регистратору.

– Извините, пожалуйста, я умру в этих пещерах от любопытства, если Вы мне не ответите. От Лэй этого не дождешься. Скажите: почему Ваша гостиница проклята?

– А… молодой человек… Все просто. Из нее стали пропадать люди. Из-за моего длинного языка. У меня есть знакомый, благодаря которому я могу возвращаться из Трущоб. Вот я однажды и устроился работать, как вы поняли, здесь. Дабы развить свой гостиничный бизнес. Ну и когда постояльцы той гостиницы, где Вы остановились, были чем-то недовольны, я предлагал им остановиться в одной из моих гостиниц здесь. Я же тогда почему-то не думал, что обратно им не вернуться. А с другой стороны, их же тоже предупреждали у входа в Трущобы… В общем, и я, и они виноваты, но факт остается фактом: люди пропали, и вместо расследования на гостиницу навесили статус «Проклятая». Как просто, вместо того, чтобы разобраться, обвинить непонятно в чём. Ох…

Мун кивал весь рассказ, затем администратор его обнял, как человека, который захотел выслушать про его беду, пожелал удачи, и мальчик отправился за Лэй. Девушка шла бодрым шагом. Мун же не видел ничего, куда можно было бы так уверенно направляться. Пока в голых стенах не заметил низкие двери: штук десять, высотой в метр.

– О, нет! – вырвалось у Муна. – Опять ползти?!

– Можно на корточках двигаться, – отрезала Лэй, и открыла одну из дверей. Ребят тут же чуть не сбил гул тысяч людей. Отражаясь от стен, этот звук заползал во все щели горы, причем безучастным не оставался даже шёпот.

– Там что, целый город?.. – произнес Мун.

– Ты же видел книгу Регистратора, – ответила Лэй и поползла в темноту.

Ползти пришлось не так долго, как в первый раз. Через двадцать метров Муну пришлось снова удивляться, хотя, казалось, за последние дни он привык уже ко всему.

– Лэй, о чем Вы говорили с администратором? Что за трактир?

– Я с ним договорилась еще тем утром на Ярмарке, чтобы он нам подготовил местечко в «Волчьем голоде». Я знала, что надо будет перекусить в Трущобах, и перестраховалась, забронировав местечко.

Муну оставалось только позавидовать прозорливости его спутницы.

Скоро тоннель разошёлся в огромный проход. Конца его видно не было не только из-за витиеватости и длины, но и количества людей – огромного количества людей, которые куда-то торопились. Их было достаточно, чтобы чувствовалось, будто ты в обычном городе.

В проходе было светло, так как в каждое, даже мельчайшее отверстие была вставлена горящая свечка, и кто-то следил, чтобы потухшие заменялись новыми. Так как пламя каждой свечки немножко качалось, всё вокруг казалось немного трясущимся. Это и завораживало, и в то же время утомляло глаза.

На стене прямо рядом с Муном была приделана табличка, на ней надпись сообщала всем, что это «проход Б—12.4». В потолке свечек не было, чтобы воск не капал на жителей Трущоб. Поэтому высоту прохода Мун не понимал, но чувствовалось, судя по эху от каждого звука, что тут высоко.

– Это похоже на улицу, – прошептал Мун, как только они с Лэй пошли по проходу.

– Она и есть. Обычная улица. Это же отдельный город. Тут все улицы такие. Только называются проходами.

– Почему?

– Ничего не заметил?

– Необычного?

– Да.

– Да тут всё… – воскликнул Мун, но Лэй его оборвала.

– Нет, особенно необычного. В поведении людей.

– Ну… – Мун еще раз присмотрелся. – Все почему-то куда-то спешат. Только не как на Ярмарке. А еще больше.

– Молодец. В Трущобы не за чем соваться, если ты не собираешься куда-то идти. Куда-то торопиться. Что-то обязательно сделать. Понимаешь?

– Ну…

– Тут не место для прогулок. Это последняя граница перед Лесом. Тут многие люди собираются с духом и делают шаг в пропасть. Обдумай эти слова. Когда поймешь, о чем я, скажешь. – улыбнулась Лэй. – В общем, все идут, ищут проходы куда-то, свою цель… Поэтому и проходы, а не улицы.

– Ладно, – сказал Мун, которому сейчас было не до загадок Лэй. Проход так проход.

– Нам надо в трактир «Волчий голод». Насколько я помню, это проход «В-13.5».

– Кстати, зачем нам туда?

– Во-первых, я хочу есть. Ты, наверное, тоже. Во-вторых, человек, который нам сейчас очень-очень необходим, скорее всего, там.

– Что за человек?

– Офицер Ги-доллан.

Лэй не стала расшифровывать, зачем им нужен офицер Ги-доллан. Видимо, устала отвечать. А Мун устал выбивать ответы. Он вообще устал, и скорая возможность поесть перекрыла все остальные любопытные мысли. Так что оба замолчали и отдались течению в проходе.

Вскоре Мун, перестав мечтать, что же он съест в трактире «Волчий голод», стал всматриваться в лица людей. Все были настороженные, крайне сконцентрированные. Многие были в состоянии упадка («Шаг перед пропастью» – вспомнились слова Лэй). Кто мог, шёл быстро, кто не мог – медленно, но хотел быстрее. Разговаривали люди редко. В основном, спрашивали дорогу. Но эхо разносило звуки во все закутки, так что ощущение жужжащего улья сохранялось.

Лэй резко свернула в проход, который Мун и не заметил бы. Закуток был не таким широким, и людей находилось заметно меньше. На стене висела табличка в том же стиле, что и первая, увиденная Муном: «Проход Б—12.3».

– Ты понимаешь систему этих букв и цифр?

– Нет, просто помню, где трактир. Сейчас будем подниматься по ступеням.

– Долго?!

– Если через одну ступеньку бежать – долго, а если через две – нормально.

– Спасибо. Буду через три, но пешочком.

Лэй вдруг рассмеялась. Беззлобно, без сарказма и иронии. Просто рассмеялась не очень-то и смешной шутке Муна. Тот, конечно, не понял, почему его спутница так хохочет, но так как в этом не было и намека на что-то злое, был рад развеселить девушку. И увидеть её лицо. Мама часто говорила, что ничто так не украшает человека, как добрый смех и свет изнутри. Сейчас Мун наблюдал подтверждение этих слов. Он замер, наблюдая Лэй. От неё сейчас невозможно было оторваться. Наверное, она смеялась от эмоциональной усталости, когда человека достаточно подтолкнуть к чему-нибудь – веселому или грустному – и он тут же зальется смехом или слезами. К счастью, Лэй смеялась, и Мун смотрел на самую прекрасную девушку на планете. Под светом мерцающих свечей, в глубине горы, среди спешащих людей и в противовес им замершим ленивым серым стенам.

– Что с тобой? – спросила Лэй, отсмеявшись. – Со мной что-то не так?

– Вполне себе всё так, – прошептал Мун. – Пойдем.

Через проход «Б—12.3» они быстро прошли к первой широченной ступени. Мун посмотрел наверх: лестница была винтовая. Куда она вела, где заканчивалась, естественно, было непонятно. «Лестница Л – Сиреневая» – было написано на табличке.