Красив и очень опасен - Стюарт Энн - Страница 71

— Он ее не тронет, — заверил Ричард. — Сейчас его куда больше занимает наша с ним игра в кошки-мышки. Эмберсон ведь устроен крайне примитивно. Самая возбуждающая забава для него — это охота. А сексуальные извращения стоят на втором месте.

— Но ведь ты не знаешь наверняка…

— Не знаю, — перебил ее Ричард. — Но сейчас мы все равно бессильны ей помочь. У меня нет никакого оружия, а он вооружен до зубов. Мы должны придумать, как его отвлечь. Насколько я успел его изучить, а мне кажется, что знаю я его довольно неплохо, Эмберсон собирается ждать меня в гостиной, устроившись на диване с пистолетом на коленях. Пока, судя по всему, он еще не подозревает, что мне удалось миновать все его ловушки и системы наблюдения, поднявшись по неприступному утесу, но он достаточно умен, чтобы не сбрасывать со счетов и эту возможность. Он ждет моего прихода, и он к нему готов. Недооценивать его нельзя. Это крайне опасный противник.

— Так что же нам делать? — прошептала Кэссиди. — Как ему помешать?

— Пока не придумал. Хотя одно знаю наверняка: у нас будет всего лишь одна попытка. Ты должна увести сестру отсюда, пока я его отвлекаю. Это наш единственный шанс.

— Нет, — отрезала Кэссиди. — Он убьет тебя!

— Возможно. Но я тоже до него доберусь.

— Я не хочу, чтобы ты погиб! — В голосе Кэссиди прозвучало столько боли и отчаяния, что Ричард не выдержал.

В темноте его руки скользнули вверх по ее телу, а губы нашли ее губы в нежном и жарком поцелуе. В этом неспешном и трогательном лобзании было столько невысказанных чувств и обещания, что он показался Кэссиди сном. За один этот поцелуй Ричард дал ей больше, чем за все предыдущие. Он отдал ей свою душу. И Кэссиди с замиранием сердца приняла его; она поняла без слов, что Ричард любит ее.

Стук в дверь вывел их из оцепенения.

— Вы еще там, моя милая? — Голос генерала зазвенел. — Мне казалось, вы уже успели намыться всласть. Не стоит больше тратить время зря. Выходите!

Ричард нагнулся и выключил душ.

— Сейчас выйду, — дрожащим голосом ответила Кэссиди.

— У меня есть ключи от всех замков в моем доме, — добавил генерал. — Вы, правда, меня совершенно не возбуждаете, Кэссиди, но и это не остановит меня от… — Голос его внезапно оборвался, и до ушей Кэссиди и Ричарда донеслось негромкое:

— Сонни! Где ты, Сонни?

Генерал даже не выругался. Вновь проявив завидную выдержку, он крикнул:

— Иду, Эсси! — И тут же вполголоса произнес: — Вы очень огорчили мою жену, Кэсси. Я вам этого не прощу. — Чуть помолчав, он добавил: — Боюсь, мне придется вас наказать.

Ричард выпустил Кэссиди из объятий, и очарование вмиг рассеялось.

— Ты должна во что бы то ни стало бежать отсюда, — сказал он. — И сейчас же. — Он распахнул дверь, и в ванную проник мрачный свет ненастного дня. За окном накрапывал мелкий дождь. Франческа лежала на кровати в прежней позе.

— Я не могу ее оставить! — воскликнула Кэссиди.

— Ты заберешь ее с собой. — С этими словами Ричард в три шага преодолел расстояние, отделяющее его от кровати и, рывком усадив Франческу, дважды наотмашь ударил ее по щекам, слева и справа. Франческа ошарашенно заморгала, и глаза ее открылись.

— У тебя, похоже, уже вырабатывается привычка бить женщин, — сердито пробурчала Кэссиди. Ричард оглянулся.

— Больше мне такая возможность не представится, — сухо сказал он и двинулся к двери. — Уведи ее.

— Пойдем, Франческа! — позвала Кэссиди. Превозмогая боль, она, стиснув зубы и опираясь на трость, проковыляла к кровати и помогла сестренке встать. — Нам нужно выбраться отсюда, прежде чем вернется генерал.

— Хорошо, — послушно пробормотала Франческа и, пошатнувшись, чуть не упала. Поддерживая друг друга, сестры, прихрамывая и спотыкаясь, с трудом приблизились к застекленной двери и, отодвинув ее, выбрались на веранду. Кэссиди обернулась посмотреть, что делает Ричард, но того уже и след простыл. Даже не попрощался, с горечью подумала Кэссиди.

Дождь вновь сменился снегопадом. Лужайка перед домом почти скрылась под снегом, да и веранда была засыпана. Но ни Кэссиди, ни Франческа этого не замечали; они помышляли лишь о том, как побыстрее достичь опушки пролеска, отделяющего лужайку от края обрывистого склона.

Внезапно что-то обожгло плечо Кэссиди и, словно от удара тяжеленного кулака, она, не выпуская из руки генеральской трости, отлетела от Франчески на заснеженную землю. В следующее мгновение она услышала какой-то грохот и, почувствовав, что плечо онемело и намокло, поняла, что ранена.

— Зря вы так со мной! — прокричал генерал, направляясь к ним. Франческа, стоя на коленях, пошатнулась, и Кэссиди потянулась к ней, пытаясь ее поддержать, но в эту минуту генерал снова выстрелил.

Тоненькая и хрупкая Франческа резко дернулась и, опрокинувшись навзничь, покатилась по обледенелому склону. К самому краю утеса.

Кэссиди, истошно закричав, устремилась было за ней, но Франческа катилась слишком быстро. Она отчаянно выбрасывала руки, пытаясь хоть за что-нибудь зацепиться, чтобы задержать падение, но склон был слишком крут, а на пути ее не оказалось ни крупных камней, ни хотя бы выступа. И вот, на глазах ошеломленной от ужаса Кэссиди, худенькое тело ее сестренки налетело на каменистый гребень на краю утеса и скрылось из виду, провалившись в пропасть.

Воцарилось гробовое молчание. Кэссиди, казалось, окаменела от горя. Однако оцепенение ее длилось недолго. Превозмогая боль в лодыжке и в простреленном плече, обливаясь кровью, она стиснула набалдашник тяжелой трости и начала надвигаться на генерала.

— Вы убили ее! — прошептала она.

— Это все ваш Ричард виноват, — невозмутимо ответил генерал. — Если бы он оставил нас в покое, все вышло бы замечательно. Теперь же, боюсь, мои планы меняются. Я уже не могу ждать, пока он появится. Вы должны умереть прямо сейчас, голубушка, хотя мне это и неприятно. Сами знаете, я преклоняюсь перед вами, — добавил генерал, медленно и неуклонно надвигаясь на Кэссиди с пистолетом в руке. — Все в вас восхищает меня: преданность отцу, слепая вера в Ричарда, боевой дух. Как я уже говорил, из вас бы вышел отличный солдат. А уж дочь — просто непревзойденная.

— Я ведь вас, кажется, совершенно не возбуждаю, — напомнила Кэссиди, нетерпеливо дожидаясь, пока он подойдет поближе.

— Кто знает, как все повернулось бы, будь я вашим отцом, — со вздохом промолвил генерал Скотт, приближаясь. Еще пара шагов, и он окажется совсем рядом. И всего в нескольких смертоносных ярдах от обрыва, где прервалась жизнь ее сестренки. — Но, увы, это невозможно. Недотепе Эсси никогда не удалось бы породить такую бравую амазонку, как вы. Пределом ее способностей оказалась Диана. Прехорошенькая, конечно, была девочка, но — не моего класса. Мне нужны были сыновья.

Внимание Кэссиди привлекло едва заметное движение за спиной генерала, и ее вдруг охватило сверхъестественное спокойствие.

Ричарду все-таки удалось разыскать оружие. И вполне подходящее. Он бесшумно возник на заснеженной веранде, а рядом с ним вяло переминалась с ноги на ногу одурманенная Эсси Скотт.

— Вы считаете, что от этого что-нибудь изменилось бы? — спросила Кэссиди, повысив голос, чтобы ее услышали на веранде. — Вы бы и сыновей своих насиловали так же, как единственную дочь?

— Разумеется, — невозмутимо ответил генерал, останавливаясь. — Я не хочу, чтобы вы ударили меня этой тростью, милая, а застрелить вас отсюда мне пара пустяков. Вы уж извините. — С этими словами он поднял пистолет и прицелился.

Больше Кэссиди себя не контролировала. Резко размахнувшись, она изо всей силы запустила в генерала тростью, а сама одновременно с выстрелом метнулась на землю и перекатилась в сторону. Откуда-то послышался нечеловеческий вопль, а в следующее мгновение, когда Кэссиди подняла голову, она увидела, что Ричард и генерал, сцепившись, катаются в грязном снегу уже на самом краю обрыва в том самом месте, где сорвалась Франческа. А вот Эсси Скотт куда-то исчезла.

Кэссиди попыталась встать, но не смогла. Снег вокруг был забрызган кровью, ее кровью, и силы вконец изменили ей. Распростершись на снегу, она с замершим сердцем наблюдала за смертельной схваткой.