Красив и очень опасен - Стюарт Энн - Страница 70

Подошел генерал и, остановившись над ней, включил свет, ослепительный свет.

— Зря вы не выпили травяной чай, Кэсси, — укоризненно промолвил он. — Или хотя бы виски.

— Уйдите! — простонала она.

— Разумеется, милая. Я просто хотел выразить вам искренние соболезнования по поводу кончины вашего папеньки. Кажется, он вчера умер? Да, мы с ним враждовали, но было у нас и кое-что общее. Любовь и преданность наших дочерей. — С этими словами он удалился, прикрыв за собой дверь.

Прошло немало времени, прежде чем Кэссиди смогла пошевелиться. С превеликим трудом, опираясь на умывальник, она встала. Глаза ее были сухи, слез, чтобы оплакать Шона, уже не было. Казалось, слезы пересохли навсегда.

Схватив белоснежное махровое полотенце, Кэссиди принялась судорожно стирать с лица запекшуюся грязь. Потом посмотрелась в зеркало и ахнула — она была страшна как черт. Возможно, впрочем, что и черт не посчитал бы такое сравнение лестным для себя. Проковыляв к ванне, Кэссиди уселась на край и осторожно стянула с ноги отяжелевшую от влаги и грязи кроссовку, а затем сняла мокрый носок. Лодыжка распухла и приобрела лиловый оттенок. Кэссиди не знала, перелом у нее или просто растяжение, но это ее и не волновало. Если понадобится, она уж как-нибудь сползет с горы с бесчувственной Франческой на спине.

Покинув ванную, все еще озябшая и мокрая, но умытая и чуть более опрятная, Кэссиди захромала к кровати. Франческа лежала в прежней позе, недвижимая и холодная, со слегка приоткрытым ртом и какая-то увядшая, без тени прежней девичьей живости. При виде сестренки сердце Кэссиди оборвалось.

— О, малышка моя, — запричитала она, гладя Франческу по лбу. — Не бойся, я не позволю ему над тобой надругаться. Я тебя вызволю, вот увидишь…

Веки Франчески едва заметно дрогнули, а из губ донеслось еле слышное: «Я в порядке». Слова эти прозвучали настолько тихо, что Кэссиди даже подумала, а не померещилось ли ей это. Но вдруг глаза Франчески приоткрылись, и Кэссиди успела разглядеть, что они горят яростным огнем.

— Пока он не смотрел, я выплюнула почти всю эту дрянь, которой он меня напичкал, — прошептала Франческа. — Будь поосторожней, Кэсси, у него тут на каждом шагу камеры понапиханы.

— Франческа…

— Тс-сс! — сонно прошептала Франческа. — Позови на помощь. Пока он еще меня не тронул. Я выдержу, я выпила не так много. Только найди подмогу. — И закрыла глаза, измученная неравной борьбой с накатившей сонливостью.

— Сонни!

Женский голос доносился из гостиной. Охваченная внезапно вспыхнувшей надеждой, Кэссиди встала и, пожав руку Франчески, поспешила в гостиную. Но надежда сразу испарилась, как только Кэссиди узнала жену генерала.

Эсси Скотт шарила по комнате в замызганной ночной рубашке. Выглядела она удручающе: растрепанные седые волосы, отсутствующий взгляд, слюна в уголках рта.

— Сонни! — снова жалобно возопила она.

— Миссис Скотт! — промолвила Кэссиди, ковыляя к ней.

Эсси подслеповато сощурилась.

— Кто вы, дитя мое? — спросила она. — Вы ведь не служанка. У нас, по-моему, нет служанок.

— Да, я не служанка, — подтвердила Кэссиди.

— И вы не моя дочь, — добавила Эсси. — Моя дочь умерла.

— Да, я не ваша дочь, миссис Скотт. Я…

— И вы не из числа юных подружек Сонни, душенька. Вы гораздо старше. — Эсси печально вздохнула и засеменила к бару. За убийственным зеленовато-оранжевым пойлом, должно быть. — Что вы здесь делаете?

— Миссис Скотт, нам нужна ваша помощь, — поспешно заговорила Кэссиди. — Ваш супруг не в себе…

— Чепуха! — отмахнулась Эсси, наполняя стакан травяным чаем. — Он всегда на высоте. Он ведь у нас национальный герой, душенька. Если кто и не в себе, так это я. Мне нужно принимать лекарство. Сонни меня охраняет, но порой и его усилий не хватает. Мне мерещится всякая гадость. Жуткие, невероятные мерзости. Но мой Сонни на это не способен, нет. Он — национальный герой.

— Миссис Скотт…

— Нет, я не желаю вас слушать, — твердо сказала Эсси. — Теперь я вас узнала. Сонни предупреждал насчет вас. Вы наш враг. Вы хотите сбить меня с толку, наврать с три короба. Я не хочу слушать ваше вранье.

— Это вовсе не вранье! — в отчаянии вскричала Кэссиди. — Ваш муж — настоящее чудовище. Он насилует маленьких детей. Он изнасиловал вашу дочь, миссис Скотт. И если его не остановить, это будет продолжаться.

— Нет! Я не позволю вам лить грязь на моего мужа! — истерически завопила Эсси Скотт. — Убирайтесь отсюда!

— Успокойся, милая! — Генерал вынырнул откуда-то в чистеньком и безукоризненно отутюженном парадном кителе. — Не позволяй ей себя расстраивать. Ты ведь сама знаешь, что происходит, когда ты забываешь выпить свое лекарство.

Эсси возвела на него затуманенный, но безмерно доверчивый взгляд.

— Она ведь все врет, да, Сонни?

— Конечно, родная моя. — Генерал Скотт ласково потрепал жену по руке и перевел взор на Кэссиди. — Кстати, Кэсси, не надейтесь понапрасну, Ричард не сможет проникнуть в мой дом незамеченным. Помимо камер, я включил термальные сенсоры, которые реагируют на малейшее изменение температуры. Как только он приблизится к дому, я получу сигнал. Обмануть тонкую аппаратуру невозможно.

— Это очень успокаивает, — холодно проронила Кэссиди.

Эмберсон Скотт лишь улыбнулся в ответ.

Кэссиди проводила взглядом генерала, который, уводя под руку жену, бормотал ей какие-то слова утешения. Дверь за ними закрылась.

Кэссиди поспешно проковыляла назад к Франческе, однако та крепко спала — все-таки доза снотворного, которое проглотила бедняжка, оказалась слишком велика. Кэссиди трясла сестренку за плечи, хлестко била по щекам, но все ее усилия были тщетны — Франческа только моргала и тут же проваливалась в забытье.

— Черт побери, да проснись же, Франческа! — в отчаянии воскликнула Кэссиди. — Мы должны во что бы то ни стало бежать отсюда. И как можно быстрее. Прежде чем генерал вернется. — Но Франческа лежала без движения.

И вдруг Кэссиди замерла как вкопанная — за спиной ее бесшумно выросла тень, зловещая и угрожающая. Кэссиди едва только успела осознать, что игра проиграна, как на плечах ее сомкнулись крепкие пальцы и она почувствовала на затылке горячее дыхание. Кэссиди в ужасе закричала, и в то же мгновение одна из рук нападавшего взлетела к ее губам, плотно зажав ей рот. Где-то в отдалении послышались шаги генерала, Кэссиди же оттащили в ванную, и до боли знакомый голос зашептал ей в ухо:

— Что, черт тебя побери, ты здесь вытворяешь?

Кэссиди попыталась было высвободиться, но Ричард прижал ее к стене, лишив возможности сопротивляться. Затем быстро протянул руку и включил душ, пустив горячую воду. Ванная стала быстро заполняться густым паром. Кэссиди, охваченной безотчетной паникой, стало трудно дышать. Из последних сил она попыталась оттолкнуть Ричарда, но в эту минуту в дверь забарабанили.

— Что, решили все-таки принять душ? — послышался голос генерала.

Ричард медленно и осторожно отнял ладонь от ее рта, но Кэссиди понадобилось еще несколько мгновений, чтобы отдышаться.

— Да, — прохрипела она наконец.

— Очень благоразумно, — похвалил генерал. — Вы, должно быть, промерзли до мозга костей, а Ричард ваш может еще не скоро осознать, что пробраться сюда незамеченным невозможно. Придется ему войти через парадный вход, и вам совершенно ни к чему мучиться и мерзнуть в мокрой одежде, дожидаясь его. Когда выйдете из душа, возьмите в стенном шкафу что-нибудь из платьев Дианы. Я так и не решился их выбросить.

— Они мне не подойдут, — ответила Кэссиди.

— Еще как подойдут, — засмеялся генерал. — Я и сам их надевал.

Кэссиди снова попыталась высвободиться, и вновь Ричард крепко-накрепко зажал ей рот. Они ожесточенно боролись, пока Ричарду не удалось прижать ее к стенке, сковав рукой оба запястья.

— Прекрати брыкаться! — прошипел он ей в ухо. Затем, дождавшись, пока Кэссиди успокоилась, отнял руку.

— Отпусти меня! — потребовала Кэссиди. — Он погубит Франческу…