Красив и очень опасен - Стюарт Энн - Страница 64

— Расскажи, черт бы тебя побрал! — гневно вскричала Кэссиди. — Я требую!

На лице Ричарда отобразилось сомнение, и Кэссиди вдруг захотелось размахнуться и ударить его.

— Тебе это ни к чему, — процедил он. — Но выбора у тебя уже нет. Я расскажу все. И посмотрим, сможешь ли ты когда-нибудь спать после этого.

В тот вечер дом казался тихим и спокойным. Впрочем, это было обманчиво: снаружи дом всегда выглядел вполне достойно, тогда как внутри бушевали бури и кипели страсти, перемежаясь с полосами глухого и безутешного отчаяния.

Диана стояла наверху лестницы недвижимо, как статуя, дожидаясь его. По мерцанию ее синих глаз Ричард догадался — сегодня она таблеток не принимала. Он до сих пор так и не мог понять, что из двух зол хуже: пила ли его жена лекарство или — забывала. Он всерьез пытался ее лечить; однажды в течение целых девяти месяцев Диана держалась на легких транквилизаторах. Но потом ее отец вернулся с Ближнего Востока и подыскал дочери другого врача. С тех пор Диану как подменили.

Слава богу, в тот день чутье не подвело Ричарда. Он отвез детишек к Салли, строго-настрого наказав ей затаиться и вплоть до особого его сигнала не объявляться. Он уже привык к выходкам Дианы, к постепенному нагнетанию напряжения, которое завершалось бешеным всплеском неконтролируемой звериной ярости. А Салли он доверял как самому себе. Она не могла его подвести.

— Где они? — спросила Диана. Голос ее звучал по-детски наивно и непосредственно, как у шестилетней девочки, да и кукольные синие глаза усиливали это впечатление.

— Они в надежных руках, — спокойно ответил Ричард. Но Диана была уже не способна что-либо воспринимать.

— Они уезжают со мной, — заявила она. И начала спускаться по ступенькам, прекрасная и грациозная, одетая в розовое платьице с бантиками и складочками. Не по возрасту кокетливое. Подарок любящего отца.

— Куда ты собралась, Диана? — Ричард был предельно спокоен, поскольку уже знал ответ.

— К папе. Он единственный, кто меня по-настоящему любит. И всегда любил. Вы просто этого не понимаете. Никто не может понять, какие узы нас с ним связывают.

— Я понимаю. — Ричард и вправду прозрел. Но только слишком поздно.

— Я обещала ему привезти детей, — продолжила Диана плаксивым голоском маленькой девочки. Ричард даже подумал, что сейчас она закрутит локон вокруг мизинца, а потом начнет ковырять пол носком туфли.

— Нет, — отрезал он.

Доверчивое выражение мигом исчезло, сменившись гримасой бешеной ярости.

— Это мои дети! — истошно завизжала Диана. — И они едут со мной!

— Нет.

Синие глаза заволокло матовой пеленой.

— Не могут они с тобой оставаться, — заговорила Диана, неожиданно успокоившись. — Мой папа ведь всемогущий, ты сам знаешь. Он национальный герой, народный любимец. У него повсюду друзья. Судьи, адвокаты. — В ее голосе вдруг появились доверительные нотки. — А ты ведь под подозрением, сам понимаешь.

Ричард нахмурился.

— Под каким еще подозрением?

— Как, не понимаешь? — мило улыбнулась Диана. — Сет ведь ключицу сломал. Врачи считают, что это вовсе не несчастный случай. Я как бы между прочим ввернула, что у тебя случаются припадки ярости.

— Что? — Ричард шагнул к ней, сжав кулаки.

— Не говоря уж о сломанной руке Ариэль и бесчисленных синяках, на которые давно обращали внимание их учителя, — добавила Диана. — Думаю, расследование рее идет полным ходом. Поначалу они не знали, верить мне или нет. Но я сумела их убедить. — Глаза ее злорадно сверкнули. — С папиной помощью.

Охваченный внезапно накатившим ужасом, Ричард на мгновение зажмурился. Господи, ну как же это могло случиться? Почему до этого дошло? И в самом страшном сне ему не могло пригрезиться, что Диана способна на такое.

— Ты их била, Диана, — с трудом выдавил он. — За что? Что они тебе сделали?

Диана надула губки; несмышленое дитя, да и только.

— Они ко мне дурно относятся. Поделом им. — Она прошла к двери гостиной и прикрыла ее. — Дети меня не слушаются. Они меня не любят. Ни тот, ни другой. Им только тебя подавай. И ты их любишь. Куда больше, чем меня.

Ричард сдерживался из последних сил. Впервые в жизни его охватило безумное желание убить ее. Растерзать голыми руками. Раздавить гадину. Вырвать из ее груди еще трепещущее сердце.

— Почему тогда ты хочешь забрать их с собой?

— Они нужны папе.

— А в чем дело, Диана? Ты стала слишком стара для него? — Ричард вслепую задал вопрос, который был рожден к жизни подозрениями, давно уже затаившимися в самых темных и мрачных недрах его души.

— Да, — просто ответила Диана. Она обернулась, и тогда Ричард увидел, как в ее руке блеснул нож. Огромный, острый как бритва кухонный нож для разделки мяса.

— Диана! — окликнул он настороженно и негромко.

— А ведь ты должен был оберегать меня, — вдруг вскинулась она. — Любить до беспамятства и защищать от него. Но ты не сумел. Кишка тонка оказалась. И ты вовсе не верил, что я маленькая принцесса. Ты от меня устал. Называл меня испорченной и капризной. И вообще детей любил больше, чем меня. Это нечестно. Ты сам подтолкнул меня к папочке. Только он меня любит и понимает.

— Нечестно, как же! — Только и сумел выдавить Ричард. Его мутило, к горлу подкатил комок, голова кружилась.

— Ну так что, попытаешься меня остановить? — подзадоривала его Диана. — Папочка хочет иметь от меня детишек. И я их ему подарю. Ему они нужнее. Да и, в конце концов, должна же я наконец снова стать его послушной девочкой. Я была ею с пятилетнего возраста, когда он впервые начал наведываться в мою спаленку. Я была его маленьким солдатиком, ожидавшим возвращения своего героя с поля брани. Никогда не плакала, как бы больно мне ни было. Да, я не пролила ни слезинки.

Ричард всерьез испугался, что его стошнит. Не веря глазам, он смотрел на свою маленькую принцессу, которая уже больше года не подпускала его к себе. Даже руку трогать не позволяла.

— Ради папочки я готова на все, — продолжила Диана, размахивая ножом. — Но он любит только маленьких деток. И я уже забеременела. Ведь рано или поздно Ариэль с Сетом тоже вырастут и станут ему неинтересны. А вот этот ребенок, — промолвила она, поглаживая себя по едва наметившемуся животику, — будет особенный. Наш общий, папочки и мой.

— О господи, — простонал Ричард, только теперь осознав весь ужас происходящего. — Диана, ангел мой, тебе нужно лечиться…

— Не смей меня называть так! — завизжала она. — Никакой я не ангел! И уж тем более не твой. Что, Ричард, дурно тебе делается, да? Понял теперь, как тебе далеко до моего папочки? Впрочем, ты всегда это знал. Только одного не знал, что и в постели ты ему тоже в подметки не годишься. — Из уголка ее ангельского ротика потекла слюна, а глаза сделались совершенно пустыми и обезумевшими. — Так что, Ричард, попробуешь мне помешать? — проворковала Диана, приближаясь к нему с ножом. — Но только ничего у тебя не выйдет. Я ведь умею людей дурачить, давно научилась. А папочка заберет нас к себе, чтобы уберечь от такого чудовища, как ты. Тебя же будут судить за нанесение увечий собственным детям. Может, тебя и не осудят, но пятно навсегда останется. И ты никогда больше их не увидишь! — И Диана разразилась сатанинским смехом.

— Прежде я увижу, как ты провалишься в ад! — процедил Ричард.

На лице ее расцвела улыбка, и Ричард вдруг с ужасом осознал, что именно этого Диана и добивалась.

— Неужели? — переспросила она. — Что ж, Ричард, пожалуйста. — И протянула ему нож, рукоятью вперед.

Он попытался выхватить нож, но Диана крепко держалась за лезвие. Тут Ричард увидел, как из разрезанных пальцев брызнула кровь. Диана снова расхохоталась.

— Все будет выглядеть так, Ричард, словно я сопротивлялась. Схватилась за нож, чтобы помешать тебе убить меня, но тщетно. Озверев от ревности, ты меня прирезал. Ты сгниешь в тюрьме, Ричард. Если тебя, конечно, не посадят на электрический стул. А дети твои достанутся моему папочке. Так вот, мой дорогой!