Роза и лев - Стюарт Элизабет - Страница 59

— Что, друг, ты убедился, что я был прав? Наш милорд околдован.

— Миледи, кухарка спрашивает, сколько еще держать тушеное мясо на огне.

— Плесните воды на угли и держите жаркое на малом огне. Милорд обещал быть… — Джоселин взглянула на песочные часы, у которых верхняя чаша уже почти опустела. — … Милорд будет скоро. Ты можешь накрывать на стол, Маргарет.

Озадаченная служанка удалилась. Джоселин прошлась по столовой, еще темной и не натопленной. Ее не покидало предчувствие, что господин вот-вот явится.

— Вы правы, госпожа, милорд уже близко…

Джоселин вздрогнула.

В столовую незаметно и неслышно прокрался Адам.

— Мы с вами чувствуем одинаково, миледи. Я всегда ощущаю его приближение.

Джоселин побледнела. Сколько бы ни ходило слухов о ее колдовских чарах, она сама пугалась примет и суеверий.

— Могу ли я налить вам вина, миледи?

Мальчик был так услужлив, так мил. Где-то он раздобыл полный кувшин и два кубка.

— Да, пожалуйста.

Вино, выпитое ею, ослабило в ней натянутую до предела струну, и она была благодарна этому юному пажу, обслуживающему ее, словно королевскую особу. Как быстро он усвоил благородные манеры. Его происхождение сказалось и преодолело ту грязь и грубость, в которую его ввергли в детстве.

Заметив однажды, что Роберт дает на досуге Адаму уроки владения оружием, она сама, не без чувства ревности, принялась учить его, но не искусству смертоубийства, а чтению и письму. Адам охотно воспринимал любую науку.

Азбуку он освоил так же быстро, как и отражающие удары и выпады при фехтовании. Однако на уроках, даваемых милордом, он старался больше и работал в поте лица, потому что боготворил своего учителя.

«В этом я ничем не отличаюсь от мальчишки Адама, — подумала Джоселин. — Я тоже его боготворю». И ей была приятна эта мысль.

Поток леденящего воздуха ворвался в столовую, когда дверь распахнулась настежь. Слуга доложил:

— Миледи! Часовые завидели всадников.

Как забилось сердце Джоселин при этих словах!

— Мы с тобой не ошиблись, Адам.

Джоселин выбежала на крепостной двор и даже не ощутила, как тут же вцепился в нее холодный ветер.

Сэр Эдмунд Нервей, отвечающий за охрану замка, приблизился к госпоже с докладом. Когда он произнес, казалось бы, простые слова, она вдруг почувствовала, что закоченела.

— Ваш брат, Брайан Монтегью, требует, чтобы его пропустили в замок — его и его свиту. Он привез кое-какие вещи от вашего отца. По его словам — вам необходимые… С ним лишь пять воинов, миледи, — пояснил комендант успокоительно. — Нам нечего их опасаться, миледи.

— Сколько у нас вооруженных людей в крепости?

Сэр Эдвард заверил ее:

— В случае схватки нас будет трое против одного.

— Тогда впустите их, но будьте наготове.

Как ей вести себя с Брайаном? Встречать брата с приветливым лицом, поверив в то, что отец наконец-то расщедрился и вернул ей то, что и так по праву принадлежало ей? Или напустить на себя суровый вид в отместку за все прошлые обиды?

Брайан спешился и, с трудом разминая ноги, приблизился к ней.

— Спасибо, сестрица, что не заморозила нас. Я уж собирался отдать Богу душу.

— Извините, но мы сегодня не ожидали гостей, а уж тебя, Брайан, в особенности. Твое посещение для меня большой сюрприз. Сэр Эдвард, проследите, чтобы лошади наших гостей были хорошо накормлены и подготовлены отправиться в обратный путь. Брайан не мог скрыть своей растерянности.

— А где де Ленгли?

— Он вернется с минуты на минуту.

— Вот как? А я надеялся застать его около молодой жены. Спасибо, что ты нас впустила. Когда-нибудь я отплачу тебе сторицей и ты забудешь, как нехорошо я вел себя в день вашей свадьбы с де Ленгли. Предлагаю мир… если ты этого пожелаешь. Кстати, я виделся и с Аделизой… Она просила меня передать тебе ее послание… Прочти, если разберешь ее каракули.

На какое-то мгновение у Джоселин потеплело на сердце, она даже была рада приезду брата.

— Как чувствует себя Аделиза? Она счастлива?

— По горло счастлива и по уши влюблена. Они наконец-то обвенчались. Наш папаша простил ее и согласился принять в замке Монтегью эту парочку голубков.

— Я рада за нее. Надеюсь, мы все вскоре соберемся вместе и поговорим по-родственному.

Они прошли в холл, где не так дуло и было хоть немного теплее.

— Я успел заметить, что и тебе замужество пошло на пользу, — сказал Брайан. — Ты расцвела и даже… слегка пополнела. И наряд твой тебе к лицу. Ты уже, сестрица, не выглядишь замарашкой.

Джоселин и сама уже поняла, какое удовольствие доставляет ей носить наряды из бархата, украденного Робертом из обоза купца из Шрусбери. Несмотря на некоторые угрызения совести, ей было очень приятно осознавать, что у нее теперь столько прекрасных нарядов.

— Я счастлива в браке, — заявила она, предупреждая его дальнейшие расспросы.

— Речь пойдет не о твоем браке с де Ленгли — Бог с ним! Мы поговорим именно о нарядах. У нас в замке женского тряпья достаточно. Его накопили еще старые викинги, ограбив Нормандию, потом их потомки обчистили и Саксонское королевство в Англии. Представь себе, сколько барахла, надобного только женщинам, осталось после этих войн. Добрую половину этих сундуков я тебе доставил. В награду поцелуй меня в щеку, сестрица.

— А разве их стоимость не входит в брачный контракт? — холодно поинтересовалась Джоселин.

Младший Монтегью не успел ей ответить, как в крепостном дворе послышался лай сторожевых псов. Покинув брата, Джоселин поспешила наружу и, расталкивая толпу слуг и разгоряченных скачкой коней, кинулась к своему супругу, который раскрыл ей навстречу свои объятия. Губы их слились в поцелуе, а тела, хоть и разделенные одеждой и доспехами, ощущали близость друг друга.

— Роберт, у нас нежданные гости.

— Я уже знаю, моя сладость. Я приму гостя, хотя обмениваться поцелуями с твоим братцем не намерен. Пусть он подождет, если уж так жаждет говорить со мной. Я чуть не загнал своих лошадей и почти заморозил моих воинов, лишь бы поскорее увидеться с тобой, любимая. Поэтому Брайан будет нам помехой.

Брайан слышал весь этот разговор. Он возник за спиной у сестры и изобразил на лице благодушную ухмылку.

— Мне посчастливилось быть почтальоном между двумя парочками молодоженов. Спешу сообщить, что Аделиза с супругом вскоре будет принята в замке Монтегью.

Вмешательство Брайана было нарочно бестактным, но Роберт сделал вид, что издевка его не задела.

— Значит, Пелем все же обвенчался с Аделизой? Разумеется, было бы глупостью с его стороны, если бы он поступил иначе. В приданое Аделизе отрезали больше земель, чем отдали за мою супругу. Пелем не прогадал.

Брайан явно разозлился, но пока сдерживался.

— Аделизу взяли в жены не из-за ее богатого приданого. Согласись, сестра, что это так? Ее участь счастливее твоей.

— Кто знает, что движет поступками человека — любовь или корысть. Только годы и суд Божий откроют когда-нибудь истину, — произнесла она спокойно.

Роберт склонился и поцеловал жену в лоб, отдавая дань ее примиряющей всех мудрости. Скинув дорожный плащ и стремясь поскорее ощутить домашний уют, он спешил отделаться от назойливости Брайана.

— Мне доложили, что вы привезли в Белавур вещи, принадлежащие моей супруге по завещанию ее матери. Благодарю за такую заботливость. Вещи эти дороги моей жене, равно как и ваше внимание.

Джоселин и служанки поторопились поставить на стол блюда с кушаньями перед мужчинами и наполнить их кубки подогретым вином.

Следуя обычаю, женщины на время удалились, но Джоселин осталась, по праву хозяйки, подслушивать под дверью. У нее полегчало на душе, когда Роберт разразился смехом в ответ на какую-то шутку Брайана и пригласил его сесть с ним рядом за одним столом. Как бы она ни презирала своего подлого брата, меньше всего ей хотелось, чтобы он и Роберт вдруг схватились за мечи.

Когда рыцари из свиты обоих сеньоров сочли приличным, выждав положенное время, попросить еды и питья, Джоселин впустила их в столовую и рассадила за нижним столом. Заметив среди прибывших воинов Аймера, она грозно нахмурилась.