Роза и лев - Стюарт Элизабет - Страница 58

— Это лишь придача к той соли, мадам, той, что я позаимствовал у купца из Шрусбери в памятную вам ночь. Соль со временем исчезнет в наших желудках, а ткани превратятся в ваши наряды.

Ее руки еще купались в нежной шерсти, из которой, как она размечталась, скоро сошьет себе прекрасное платье. На его шутливые слова Джоселин нашла подходящий, по ее разумению, ответ:

— А вы не исчезнете, как призрак? Или я стану супругой бесплотного привидения?

Роберт обвил ее могучими руками, стянул с нее простыни, перевернул, бесстыдно выставив ее округлые ягодицы. Она уткнулась лицом в подушку, ожидая, что вот-вот начнется какое-то унизительное для нее действо.

И оно последовало, но не то, которого она боялась. Он пробежал пальцами по ее покрытому мурашками телу, подсчитал что-то в уме и громко позвал кого-то из слуг, скрывшихся за дверью.

— Мы сняли мерку с госпожи, зайди и выбери для нее подходящий отрез ткани.

Джоселин завертелась волчком, перевернулась и прикрыла себя куском зеленого бархата, выхваченного из сваленной возле кровати груды.

— У госпожи отменный вкус! — весело воскликнул Роберт, записывая мелком на подставленной ему грифельной доске цифры, полученные им в результате измерения Джоселин. — К завтрашнему утру ты скроишь ей наряд из этого куска. Забери с собой остальные тряпки и подумай, какие наряды ты сошьешь госпоже из них. Я намерен засадить тебя за работу на долгое время.

Человечек, довольный оказанным ему вниманием милорда, пятясь, удалился.

— Теперь я хочу признаться вам, Джоселин, что недоволен вами…

Она похолодела.

— … вы заставили меня провести самые приятные минуты в этой тесной и неудобной спальне; откуда, кстати, ваши не очень приличные выкрики, мадам, были слышны прислуге.

— О Боже!

— Спальня хозяина замка более подходящее место для любовных утех. К тому же мне давно не приходилось спать на мягкой постели бок о бок с любимой женщиной. Я нуждаюсь в обществе. Вдруг я проснусь среди ночи, а мне не с кем будет побеседовать.

— Вы не очень-то беседовали со мной прошлой ночью.

— Да? А я думал, что исчерпал весь запас красивых слов из своей памяти. Теперь придется сочинять новые.

— Вам что-то пришло в голову, сэр? — спросила Джоселин и тотчас прикусила язык.

— Я захватил Белавур, но в сердце цитадели я обнаружил еще одну крепость, которую не так уж легко взять, — торжественно произнес де Ленгли.

— Вы подшучиваете надо мной, Роберт!

— Конечно… Рядом с тобой так легко быть несерьезным. Другие женщины с криком кидаются на шею, а потом стонут, а после требуют чего-то, а ты щедро одаряешь меня и своей любовью, и улыбкой.

— Потому что я люблю вас, Роберт.

— Тебя, — настаивал он.

— Да, тебя… Я тебя люблю, Роберт, — повторила она послушно, как говорящая птица на ярмарке в Шрусбери.

Он рассмеялся и потянулся к ней, но ухватил только воздух… Джоселин босиком, словно паря над холодным полом, пробежала по комнате и укуталась в накидку, сброшенную им, когда он посетил ее в полдень.

Роберт поймал край плаща, но она ударила его по руке.

— Ты посмела бить своего супруга? — грозно сдвинул он брови.

— О Боже! Какой грех я совершила!

— Великий грех! И ты за него расплатишься…

— Как страшно…

Джоселин побежала от него к двери, распахнула её, выскочила в холодный коридор. Де Ленгли настиг ее.

— Выбирай одно из двух, дорогая. Или мы явимся в таком виде в главный холл на глаза всей дворне, или ты согласишься вернуться в постель…

— Чтобы продолжить то же самое?

— Что, моя сладость?

— То, что вы вытворяли надо мной?

Он нахмурился.

— Разве это было пыткой?

— Нет, но это действие очень быстро кончилось. Вы слишком много потеряли сил на битвы с мужчинами, а я, милорд, хочу ощутить себя рядом с вами женщиной. Мне все еще кажется, что это сон, и только в ваших силах сделать так, чтобы он продлился.

19

— Милорд! Вы твердо решили не задерживаться на ночь? Ветер усиливается, и скоро совсем стемнеет. И холод уж больно кусает… Роберт поднялся из-за стола.

— Тронут тем, что ты так печешься обо мне, Уолтер, но люди Белавура ждут меня.

Стоящий по правую руку от милорда оправившийся от ран Аймер Брайвел негромко уточнил:

— Милорд подразумевает, что леди Белавур ожидает его светлость. Они женаты уже две недели, но всем нам кажется по поведению милорда, что свадьба состоялась только вчера.

Аймер и Уолтер де Форс, недавно назначенный кастелян Стедфорда, весело перемигнулись.

— Среди моих знакомых не было еще столь ретивого супруга. Пусть Бог меня простит, но, по-моему, милорда околдовали, — продолжал шутить Аймер.

Роберт присоединился к их дружному хохоту. Он не собирался отрицать очевидное. Они были, черт побери, правы, он торопился домой, чтобы оказаться рядом с Джоселин.

Он пробыл в разлуке с ней целую неделю, осматривая свои поместья и назначая повсеместно кастелянов из числа своих рыцарей. С уходом войско Монтегью де Ленгли приобрел множество вассалов, которыми кто-то должен был управлять.

Роберт разделил свою дружину, отправив одну треть под началом Джеффри на юг с такой же миссией и на запад к границе Уэльса, а сам с частью людей проехал по северным землям. Оставшиеся были в резерве, расположившись походным лагерем в центре его владений. Он не мог накрыть защитным крылом замок и каждую свою крепость, хотя Господь знает, как это было нужно в эти суровые времена. Уход Монтегью не только лишил поместья скота и хлебных запасов, но, главное, оставил людей открытыми любому набегу отчаявшихся разбойников и таких же разбойников феодалов-соседей.

Особенно Роберта беспокоило соседство Роджера Честера. Хотя воинственный эрл притворялся, что спит, он украдкой приподнимал веки, как кот, залегший в засаде у мышиной норы, и — в этом Роберт не сомневался — в выгодный для себя момент без колебаний нарушит заключенный лишь недавно мир. Да и сам Роберт не прочь был его нарушить. С приходом весны он постарается отвоевать остаток родовых земель де Ленгли, попавших под власть Честера.

Но сейчас ему не хотелось думать об этом. Он наслаждался предвкушением встречи с Джоселин.

Пусть она колдунья, как назвал ее Аймер, но никакая женщина ранее не доставляла ему столько удовольствия. С ней можно было и поговорить на умные темы, и вдруг, прервав разговор, повалить на постель и получить в ответ такую же плотскую страсть, которую он испытывал к ней сам. А в довершение ко всему, она обучила его необыкновенно увлекательной игре в шахматы.

Ради такой женщины, как Джоселин, де Ленгли был готов проскакать десятки миль в темноте и холоде. Если бы она уже не была его законной супругой, он обязательно взял бы ее в любовницы.

Свита его уже была на конях — негромко чертыхаясь от прохватывающего сквозь доспехи мороза. Роберт вспрыгнул в седло и теперь с сочувствием наблюдал, как Аймер, оберегая еще не зарубцевавшиеся швы, осторожно взбирается на коня. Боль, которую ощущал при этом его боевой друг, была и болью Роберта.

Он окинул взглядом воинов. Им всем предстоял нелегкий марш сквозь пронизанную ледяным холодом ночь — и все из-за того, что он спешит улечься под теплый бочок своей супруги. Может быть, разумнее было все-таки заночевать в Стедфорде, как советовал тамошний комендант сэр Уолтер.

Но Роберт тут же подумал о Джоселин, о ее бархатной коже, то прохладной, то обжигающей, о ее распущенных черных волосах, о ласковом огне в камине, который она разожжет, узнав о его прибытии.

«Не так уж долго мы живем на свете, чтобы пренебрегать радостями, милостиво даруемыми нам Господом! А может быть, и Люцифером… Но как и прекрасно пользоваться благами жизни!»

— Каждому будет выдано по шиллингу, а вдобавок еще по кружке эля к ужину, если мы доберемся в Белавур до того, как поднимут мост! — крикнул Роберт.

Свита откликнулась радостным воплем. Аймер склонился к новому кастеляну Стедфорда и шепнул ему на ухо: