- Клюев Николай Алексеевич - Страница 174

* * *

Усни, мой лосенок больной!

По чумам проходит покой,

Он мерности весла несет

Тому, кто отчизну поет.

Смежи своих глаз янтари,

1590 Еще далеко до зари,

Лапландия кроткая спит,

Не слышно оленьих копыт,

Не лает гол^бый песец,

От жира совеет светец,

За кожаной дверью покой

Стучит в колоток костяной.

Войди и садись к очагу,

Но только про смерть ни гу-гу!

Пускай не приходит она,

1600 Пока голубеет сосна,

И трется, линяя, олень

О теплый березовый пень!

Покуда цветут берега,

От пули не ноет нога.

И бахарь за кровлю и хлеб

Над песней от слез не ослеп.

Не лучше ли в свой колоток

Пришельцу потренькать часок,

Чтоб милый лосенок-янтарь

1610 Смежил, как в счастливую старь,

Где бабкины спицы цвели

Кибиткой в морозной пыли,

Медведем, малиной, рекой

И русской ямщицкой тоской?!

Затренькал ночной колоток.

Усни, мой болотный цветок.

Лапландия кроткая спит,

Не слышно ни трав, ни ракит!

Лишь пальцы зайчонком в кустах

1620 Плутают в любимых кудрях,

Да сердце — завьюженный чум —

Тревожит таинственный шум.

То стая фрегатов морских —

Стихов острокрылых живых,

У каждого в клюве улов —

Матросская горсть жемчугов.

У каждого в крыльях закат,

Чтоб рдян был поэзии сад.

Послушай фрегатов, дитя,

1630 В безбрежной груди у меня!

Послушай и крепче усни.

Уж зорче по чумам огни.

С провидящих кротких ресниц

Лапландия гонит ночниц,

И дробью оленьих копыт

Судьба в колотушку стучит.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

...Ив горенку входил отец...

«Поставить крест аль голубец

По тестю Митрию, Параша?..»

1640 Неупиваемая чаша,

Как ласточки звенящих лет,

Я дал пред родиной обет

Тебя в созвучья перелить,

Из лосьих мыков выпрясть нить,

Чтоб из нее сплести мережи!

Авось любовь, как ветер свежий,

Загонит в сети осетра,

Арабской черни, серебра,

Узорной яри, аксамита,

1650 Чем сказка русская расшита!

Что критик и газетный плут,

Чихнув, архаикой зовут.

Но это было! Было! Было!

Порукой лик нездешней силы —

Владимирская Божья Мать!

В ее очах Коринфа злать,

Мемфис и пурпур Финикии

Сквозят берёстою России

И нежной просинью Вифезды.

1660 В глухом Семеновском уезде —

Кто Светлояра не видал,

Тому и схима— чертов бал!

Но это было! Было! Было —

Порукой образ тихокрылый

Из радонежеских лесов!

Его писал Андрей Рублёв

Смиренной кисточкой из белки.

Века понатрудили стрелки,

Чтобы измерить светлый мир,

1670 Черемух пробель и сапфир —

Шести очей и крыл над чашей!

То русской женщины Параши,

Простой насельницы избы,

Душа — под песенку судьбы,

Но... многоточие — синицы,

Без журавля пусты страницы...

Увы... волшебный журавель

Издох в октябрьскую метель!

Его лодыжкою в запал

1680 Я книжку < «Ленин» > намарал,

В ней мошкара и жуть болота.

От птичьей жёлчи и помёта

Слезами отмываюсь я

И не сковать по мне гвоздя,

Чтобы повесить стыд на двери!..

В художнике, как в лицемере,

Гнездятся тысячи личин,

Но в кедре много ль сердцевин

С несметною пучиной игол? —

1690 Таков и я!.. Мне в плач и в иго

Громокипящий пир машин,

И в буйном мире я один —

Гадатель над кудесной книгой!

Мне скажут: жизнь — стальная пасть

Крушит во прах народы, классы...

Родной поэзии атласы

Не износил Руси дудец, —

Взгляните, полон коробец.

Вот объярь, штоф и канифасы!

1700 Любуйтесь и поплачьте всласть!

Принять, как антидора часть,

Пригоршню слез не всякий сможет...

Я помню лик... О Боже, Боже!

С апрельскою березкой схожий

Или с полосынькой льняной

Под платом куколя и мяты,

Или с гумном, где луч заката

Касаток гонит на покой

К стропилам в кровле восковой,

1710 Где в гнездышках пищат малютки!..