- Клюев Николай Алексеевич - Страница 166

Медушники с морошкой в сыте,

И в тихий рай входил отец:

«Поставить крест аль голубец

По тестю Митрию, Параша?»

420 — «На то, кормилец, воля ваша»...

Я голос из-под плата слышал,

Подобно голубю на крыше

Или свирели за рекой.

«Уймись, касатка! Что с тобой?

Покойному за девяносто...»

Вспорхнув с лампады, алконосты

Садились на печальный плат,

И была горенка, как сад,

Где белой яблоней под платом

430 Благоухала жизнь богато.

* * *

Ей было восемнадцать вёсен,

Уж Сирин в пр&зелени сосен

Не раз налаживал свирель,

Чтобы в крещенскую метель

Или на Красной ярой горке

Параше, по румяной зорьке,

Взыграть сладчайшее «люблю»...

Она на молодость свою

Смотрела в веницейский складень,

440 При свечке, уморяся за день,

В большом хозяйстве хлопоча.

На косы в пядь, на скат плеча

Глядело зеркало со свечкой,

А Сирин, притаясь за печкой,

Свирель настраивал сверчком,

Боясь встревожить строгий дом

И сердце девушки пригожей.

Она шептала: «Боже, Боже!

Зачем родилась я такой, —

450 С червонной, блёскою косой,

С глазами речки голубее?!

Уйду в леса, найду злодея,

Пускай ограбит и прибьет,

Но только душеньку спасет!..

Люблю я Федю Стратилата

В наряде, убранном богато

Топазием и бирюзой!..

Егорья с лютою змеей, —

Он к Алисафии прилежен...

460 Димитрий из Сол^ня реже

Приходит грешнице на ум,

И от его иконы шум

Я чую вещий многокрылый...

Возьму и выйду за Вавила,

Он смолокур и древодел!..»

Тут ясный Сирин не стерпел

И на волхвующей свирели,

Как льдинка в икромет форели,

Повывел сладкое «люблю»...

470 Метель откликнулась: «Фи-ю!..»

Параша к зеркалу всё ближе,

Свеча горит и бисер нижет,

И вдруг расплакалась она —

Вавилы рыжего жена:

«Одна я — серая кукушка!.

Была б Аринушка подружка, —

Поплакала бы с ней вдвоем!..»

За ужином был свежий сом.

«К Аринушке поеду, тятя, —

480 Благословите погостить!»

— «Кибитку легче на раскате, —

Дорога ноне, что финить,

В хоромах векше не сидится!..»

Отец обычаем бранится.

* * *

На петухах легла Прасковья, —

Ей чудилось: у изголовья

Стоит Феодор Стратилат,

Горит топазием наряд,

В десной — златое копие.

490 Победоносец на коне,

И япанча — зари осколок...

Взаранки с пряжею иголок

Плакуша ворох набрала

И села, помолясь, за пяльцы;

Но непроворны стали пальцы

И непослушлива игла.

Знать, перед утренней иконой

Она девических поклонов

Одну лишь лестовку прошла.

500Слагали короб понемногу...

И Одигитрией в дорогу

Благословил лебедку тятя:

«Кибитку легче на раскате,

Дорога ноне, что финить!

Счастливо, доченька, гостить,

Не осрами отца покрутой!..»

Шесть сарафанов с лентой гнутой,

Расшитой золотом в Горицах,

Шугай бухарский — пава птица —

510 По сборкам кованый галун

Да плат — атласный Гамаюн —

Углы отливом, лапы, меты, —

В изъяне с матери ответы.

Сорочек пласт, в них гуси спят,

Что первопуток серебрят.

К ним утиральников стопой,

Чтоб не утерлася в чужой,

Не перешла б краса к дурнушке,

Опосле с селезня подушки,

520 Афонский ладан в уголках —

Пугать лукавого впотьмах.

Всё мать поклала в коробью,

Как осетровый лов в ладью,

А цельбоносную икону

По стародавнему канону

Себе повесила на грудь,

Чтоб пухом расстилался путь.

Простились с теткой вековушей,

Со скотьей бабой и Феклушей,

530 Им на две круглые недели

Хозяйство соблюдать велели.

И под раскаты бубенца

Сошли с перёного крыльца.

Кибитка слажена на славу!

Исподом выведены травы

По домотканому сукну,

В ней сделать сотню не одну

И верст, и перегонов можно.

От вьюги синей подорожной

540 У ней заслон и напередник,

Для ротозеев хитрый медник

Рассыпал искры по бокам,

На спинку же уселся сам