Безумие Джоула Делани - Стюарт Рамона - Страница 34

Печальные глаза Авраама Линкольна казались такими понимающими, мудрыми и всевидящими. Но это была иллюзия. Он не видел ничего.

– Надеюсь, вам понравится Файя-Айленд, – кивнул он Джоулу и вышел из кухни. Мы услышали, как за ним закрывается дверь.

Однако телефон все еще звонил.

– Что мне делать? – спросила я. – Возможно, звонят со станции.

– Сними трубку, – приказал Джоул.

Когда я поднялась, он развернул свой стул, чтобы наблюдать за мной.

Я подняла трубку и услышала голос Теда:

– У тебя все в порядке, Нора?

Голос звучал так громко, что его, пожалуй, могли слышать за кухонным столом. И вновь появился нож. Я едва удержалась, чтобы не вскрикнуть. Джоул взглянул на меня с наигранным недоумением, словно удивляясь, отчего я так беспокоюсь.

Я заставила себя говорить естественным тоном.

– У меня все нормально. Сейчас уходил наш помощник.

– Я звонил домой, и никто не ответил.

– Мы решили открыть сезон на побережье.

Наступила пауза.

– Кто это «мы»? – спросил Тед.

– Кэрри и Питер. – Я взглянула на Джоула. Он кивнул, давая мне понять, чтобы я упомянула и его. Потом он показал что-то на полу Питеру. С удивлением я увидела, как Питер наклонился и подал ему рыбу. – И Джоул, – сказала я в трубку. – Мы приехали все вместе.

– Когда?

– Вчера вечером, – ответила я.

– В какое время вчера вечером?

Наш странный разговор был очень похож на допрос. Но я подумала, что мои необычно смиренные ответы могли бы вызвать у Теда сомнения в их искренности. Он всегда отличался большой проницательностью.

– Мы сели на поезд в 9. 49, – докладывала я. – На паром опоздали. Пришлось провести ночь в Бэй-Шо.

– Вы все?

– Все. – Последнее слово я произнесла еле слышно, увидев, что происходит за кухонным столом.

Джоул вскрыл рыбку, выпотрошил ее и аккуратно положил на тарелку для масла.

На моей памяти он лишь однажды ходил на рыбалку и, засадив себе крючок под ноготь, отказался от своей затеи. Тогда ему было восемь лет, и насколько я знаю, Джоул больше никогда не рыбачил. Но теперь он потрошил рыбу Питера с ловкостью профессионала. Мои мысли совершили внезапный скачок. Я видела пуэрториканского мальчика в рыбном отделе мясной лавки.

На лице Джоула играла улыбка. Мне показалось, будто он знает, о чем я думаю, и пользуется своим знанием, чтобы сбить меня с толку. Но если так, то он достиг большего, чем хотел. Никакое раздвоение личности не могло научить Джоула потрошить рыбу. Невероятность происходящего заставила меня погрузиться в глубокое молчание.

– Ты здесь, Нора? – забеспокоился Тед.

– Я здесь, – слабо отозвалась я. – У нас, вероятно, плохая связь.

– Ты слышала об Эрике? – спросил он.

– Кажется, да, – неуверенно пробормотала я.

Но такой ответ звучал несколько странно.

– У нас нет батареек для приемника, – добавила я, – мистер Ольсен что-то говорил, но имен не упоминал.

– Да, это Эрика. И все точно так же, как с теми девушками в парке и Шерри Тэлбот.

Значит, жуткие качающиеся лианы появились и в квартире Эрики. Я пронеслась над белым меховым ковром мимо знамен Водана, взлетела по ступеням в тиковый кабинет и содрогнулась, узнав, где ее нашли.

– Это случилось вчера ночью, – говорил Тед. – Сегодня утром она не пришла в клинику на десятичасовой прием.

В десять часов утра Эрика собиралась встретиться с Джоулом. Я прислонилась к стене.

– Секретарша пошла за ней и нашла ее. Но вы все вчера вечером поехали на Файя-Айленд.

– На 9. 49.

Некоторое время Тед молчал – похоже, думая о своих подозрениях.

– Непонятно, почему он выбрал Эрику.

– Не знаю, – почти прошептала я.

– Может, из-за того интервью, в котором она дала психологический портрет убийцы. Вероятно, это задело его тщеславие.

Он был ужасно умен. Мне хотелось кричать в трубку. Но я позволила себе лишь тихо сказать:

– Может быть.

– Психиатры должны избегать газет. Ну ладно, теперь я знаю, где вы. Желаю хорошо отдохнуть, – закончил он.

Я стояла, держа в руке трубку, из которой доносились короткие гудки, и надежда покидала меня.

Мистер Ольсен ушел, ничего не заподозрив, и даже Тед как будто утратил свою обычную проницательность.

– Положи трубку, – приказал Джоул.

Но голос не принадлежал Джоулу. Хотя тембр еще оставался похожим, интонация стала совершенно иной. Голос звучал энергично, решительно и самодовольно. И все же за ужасной личностью, образовавшейся благодаря вытеснению из сознания части психического материала, где-то еще оставался мой брат. Психиатрам потребуются месяцы, чтобы пробиться к нему с помощью пентотала и гипноза. И теперь, когда никакой надежды на помощь извне не осталось, я решила попробовать сама.

– Джоул, – начала я твердо, кладя трубку, – у тебя ничего не выйдет.

– Еще как выйдет, – ухмыльнулся он.

– Теперь след ведет к тебе от Эрики, – продолжала я, стараясь, чтобы мой тон казался рассудительным, но ни в коем случае не угрожающим.

Трудно сказать, много ли поняли дети из моего разговора с Тедом. Но, если они еще не знали о смерти Эрики, то узнали теперь. И все же столь суровое известие они восприняли с мужественным спокойствием. Их чудесные лица, казалось, светились знанием, но ни один из них не пошевелился и не произнес ни звука. Джоул кивнул Питеру на очищенную рыбу, лежавшую на тарелке.

– Положи ее в холодильник.

Питер соскользнул со стула и взял тарелку.

– Сначала заверни ее. Ты что, не знаешь, как это делается?

Мы все наблюдали, как Питер подошел к буфету, достал рулон фольги, оторвал от него кусок, завернул рыбу и положил в холодильник.

– Садись, – сказал Джоул, и Питер снова занял свое место.

– Легавые будут искать Дровосека, а я к нему не имею никакого отношения, – усмехнулся Джоул. – Я улетел в Танжер до того, как все началось.

– Дровосеком был Тонио Перес.

Он улыбнулся:

– Вот пусть и ищут его.

– Джоул, я знаю, что Тонио мертв.

Улыбка не исчезла. Мои слова ничуть не обеспокоили его. Но опасность возрастала по мере того, как мы приближались к вопросу о его одержимости – то есть о его вере в одержимость. Если бы мне удалось убедить Джоула в уязвимости танжерского алиби, он мог отпустить нас с миром.

– Очень многие люди знают, что Тонио мертв, – продолжала я. – Половине Эль-Баррио это известно. Конечно, они не любят говорить с полицией, но есть еще кое-что. Например, доктор Райхман.

Ему не следовало знать, что Райхман улетел в Перу. Однако, к моему удивлению, Джоул и глазом не моргнул.

– Попробуй убедить в этом суд! Эрику и Шерри прикончили, как всех остальных. Есть кое-какие маленькие детали, которые не попали в газеты.

Наш разговор принимал нежелательный оборот, приближаясь к качающимся лианам, ножам и крови. В любом случае говорить о суде не имело смысла. Я знала, что Джоул, как душевнобольной, не предстанет перед судом. Хотя теперь, после смерти Эрики, ему грозит общественная опека: сначала тюремная больница «Бельвю», а затем «Маттеаван».

– Я не пойду туда, – внезапно выкрикнул он, – забудь про «Маттеаван».

Я не поверила своим ушам и сначала даже решила, что начинаю думать вслух. Такого случайного совпадения мыслей просто не могло быть. Но тогда оставалось допустить что-то вроде телепатии.

Он пристально смотрел на меня. Сходство с гримасничавшим мальчишкой на фотографии усилилось. Черты Джоула как бы растворялись от лихорадочного жара чужого темперамента.

– Ты и впрямь испугалась, – заметил он. – Еще больше, чем у Дона Педро?

Я отчаянно пыталась найти какое-нибудь объяснение. Но возможностей уже почти никаких не оставалось. Эрике я говорила только о том, что видела миссис Перес. Но может быть, доктор Райхман сказал ей о Доне Педро? И прежде чем умереть, она успела… Но ужас обступал меня, смыкаясь вокруг.

– Ты выглядела так глупо в их идиотском круге. А этот старый колдун – как он суетился, поднимая свечи. Жаль, что я не спалил всю его лавку. – Он усмехнулся.