Крепость Дракона - Стэкпол Майкл А. - Страница 120

Странно: лошадь земли не касалась, но тем не менее земля за ней покрывалась отметинами лошадиных копыт.

Каро посмотрел на генерала Джераны:

— Вы сильны в истории?

Адроганс кивнул:

— Это, должно быть, Нефри-кеш, бывший когда-то Кенвиком Норрингтоном. Вероятно, Свойн в табели о рангах Кайтрин занимает высокое место, раз она посылает сюда главного своего сулланкири.

— Вероятно, убийство Маларкекс привлекло ее внимание.

— Возможно.

Темный Наемник натянул поводья, и огненный конь его остановился. Животное всхрапнуло, окатив теплой волной Адроганса, но внутренний его озноб от этого прошел. Всадник — огненный плащ его и капюшон сшиты были из шкуры большого темерикса — кивнул им и воткнул древко белого флага в землю. От флага пахнуло жаром.

— Я — Нефри-кеш. Меня прислала Кайтрин. Моя госпожа просит передать вам поздравления по случаю вашей победы и освобождения Свойна. — Глаза сулланкири были похожи на глаза воркэльфа: в них не было зрачков, а цвет их представлял собой смесь белого и голубого, словно бы по зимнему небу плыли тонкие перистые облака. — От себя прибавлю: ваша тактика, генерал Адроганс, произвела на меня большое впечатление. Маларкекс послала часть своего войска, чтобы сразиться с вашей легендарной армией, и погибла.

Адроганс кивнул:

— Благодарю. Так вы прибыли сюда, чтобы обсудить условия сдачи города?

Нефри-кеш на мгновение замолчал. Адроганс заметил, как что-то промелькнуло в его глазах, словно бы он старался понять, в чем заключается юмор. Потом сулланкири просто покачал головой:

— Нет, я явился для того, что не стану мешать эвакуации города.

Адроганс не мог скрыть удивления:

— Это очень любезно с вашей стороны. Но поверить в это невозможно.

— Даю слово.

— Сами понимаете, что верить вам я не могу.

— Понимаю. Обманщик терпеть не может, когда его обманывают. Впрочем, как хотите. И все же я вам обещаю. Ни одного отряда авроланов вы здесь до весны не увидите. Низина Свойна пока ваша. Весной мы снова возьмем город.

Каро нахмурился:

— Прошу меня простить, но это полная бессмыслица. Мы можем укрепить город и непременно это сделаем. Кайтрин, возможно, думает, что мы собираемся пополнить ее кладовую продуктами, но вот только она вряд ли сможет ее открыть.

— Никто из вас глупостью не отличается, — фыркнул сулланкири. — Как полагаете, для чего нам нужен был Свойн? Вы уничтожили три тысячи наших солдат и сулланкири. Потеря сулланкири действительно невосполнима, а что касается солдат… Это — лишь ничтожная часть нашего войска. И что, спрашивается, вы выиграли? Вам теперь придется кормить пять тысяч ртов. Отдавать им свою еду, да еще привезти сюда плотников, каменщиков и купцов, которых, не сомневаюсь, стошнит от здешнего зрелища.

Каждый призадумается, что будет с его семьей, когда мы снова придем в его город. Вы — люди военные и капитулировать не хотите. Но кто покроет расходы купцов? А мелкое дворянство? Как поведут себя другие влиятельные люди, когда им придется делать выбор между смертью и миром? Вы одержали победу, но получили в награду гадючье гнездо. Выиграв у нас, вы невольно послужили нашим интересам.

И снова на Адроганса нахлынули волной неспокойные мысли. На секунду он смежил веки и вздрогнул, но тут же снова открыл глаза и постарался придать голосу твердости.

— И все же мы победили, Нефри-кеш, мы убили сулланкири. И это вселило в сердца людей надежду. Свойн — в наших руках.

— Нет, Марк Адроганс, Свойн не в ваших руках. — Нефри-кеш повел облаченной в перчатку рукой, словно бы обнимая ею город. — Я рассказал о цели, ради которой мы взяли город. И, генерал Каро, ваше сравнение города с кладовой продуктов совершенно верно, хотя и не полно.

— Кладовая с отравленными продуктами, — прошипел Пфас.

— Да, маленький жуск, целью нашей была отрава. Мы отравили души людей, и мы отравили душу города. — Сулланкири поднял руку и, растопырив пальцы, слегка пошевелил ими, словно выискивая что-то эфемерное. Он нашел это, и рука его сжалась в кулак. С силой отведя руку назад, Нефри-кеш вытащил что-то из Свойна.

Адроганс увидел, как город замерцал, как мираж в пустыне. Что-то тонкое и белое выплыло из него и превратилось сначала в прекрасную молодую женщину в ослепительно белом наряде; но потом женщина быстро постарела и потемнела, обрела горб, опустила глаза и шатаясь пошла куда-то, словно телега со сломанным колесом.

— Видите? — прошипел сулланкири. — Это — вейрун Свойна. То, что когда-то было гордым и богатым, пришло в упадок. Так будет с каждым, кто осмелится выступить против Кайтрин. Вы одержали победу, генерал Адроганс, но ничего не выиграли. Вы не сможете исцелить Свойн до весны. Дух города сломлен, жители его — все равно что покойники. И попытки ваши изменить положение вещей ни к чему не приведут.

Нефри-кеш разжал кулак, и вейрун растворился в сером тумане, наплывшем на город. Адроганс не мог удержаться от дрожи, вызванной холодным прикосновением тумана. Кожа Пфаса приобрела зеленоватый оттенок, а Каро страшно побледнел.

Сулланкири развернул лошадь. Удалившись на несколько ярдов, конь расправил крылья дракона, выпустил языки пламени и поднялся в небо. Сулланкири на прощание взмахнул рукой.

— Весной мы снова сразимся с вами, и Окраннел будет нашим. С нетерпением жду этого момента.

Адроганс ничего не сказал, лишь взмахнул в ответ рукой. Молча смотрел он вслед Темному Наемнику. Тот взмыл в небо и направился к Сварской. Адроганс плюнул ему вслед, тронул лошадь, подъехал к белому флагу и пнул его ногой.

— Я тоже с нетерпением жду нового сражения, — прорычал Каро.

— А я нет.

Каро широко раскрыл глаза:

— Почему?

— Неужели вы не понимаете, что он вряд ли потерпит поражение?

Каро провел рукой по седым волосам.

— Верно. И насчет Свойна он прав. Мы ничего не сможем сделать для его спасения.

— Согласен с вами, — кивнул Адроганс. — Нам остается только одно.

— Не понял.

— И это делает вам честь, генерал Каро. — Адроганс оглянулся на город. — Выбор наш прост, но в то же время и труден. Единственное, что мы можем сделать для Свойна, — это сжечь его.

ГЛАВА 64

Забравшись на мачту, Уилл смотрел на корабль локэльфов, когда из каюты капитана послышался страшный вопль. Он слетел вниз, на палубу, как раз к тому моменту, когда Резолют вместе с матросами вытащил локэльфов на воздух. Первый эльф был бледен как смерть, а кожа его вся покрылась струпьями. Он трясся, и кожа его, отслаиваясь, сыпалась на палубу. Губы раздвинулись и обнажили зубы, но на улыбку это похоже не было.

Другой локэльф способен был двигаться, но руки его искривились, почернели и напоминали ветви обгоревшего дерева.

Вор был уверен, что первый локэльф — не жилец, и это его поразило, потому что он не предполагал, что эльфы могут умереть. Второй, судя по всему, испытывал неимоверную боль. Резолют усадил его, и локэльф положил руки на колени, а слезы ручьем текли по его щекам.

Уилл глянул на Ворона.

— А как там Орла?

Ворон лишь покачал головой. Он подал сигнал судну локэльфов.

— Вам нужно взять этих двоих, отвезти их в Реллаенс. Поторопитесь, мы здесь не сможем им помочь.

Шестеро эльфийских матросов перескочили с нижней палубы на бархоут пиратского судна. Первые два замерли, увидев, в каком состоянии находятся чародеи, но офицер вышел вперед и отдал команду на эльфийском языке. Затем задал вопрос, и Резолют ему ответил. Офицер удивился, но Ворон кивнул, подтверждая слова воркэльфа.

Эльфийский офицер и его матросы перенесли своих чародеев на галеру. Уилл воспользовался возможностью рассмотреть судно. Его отличала низкая осадка, и оно напоминало скорее акулу, чем корабль, построенный человеческими руками. Сделано судно было из серебряного дерева. Уилл знал, что дерево это редкое: не зря же маленькая коробочка из него стоила баснословных денег. Сам Уилл в руках его никогда не держал, но видел, как охотно покупают люди эльфийские артефакты. Маркус обращал на это внимание своих подопечных.