Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Паром

Искандер Фазиль Абдулович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Паром - Искандер Фазиль Абдулович - Страница 26

Изменить размер шрифта:

Память

Поздравить с днем рождения забыл.

Потом забыл и самый день рожденья.

И вот приносит почта извещенье,

Что умер друг. А он его любил.

Он плакал одиноко в темноте.

О чем? О том, что некогда, когда-то

Была забыта маленькая дата.

Образовалась щель. И мы не те.

Он плакал, но и думал что есть сил

О том, что сам он некогда, когда-то

Забвением, пускай условной, даты

Начало смерти друга положил.

И собственного, может быть, конца

Началом стала щелочка зиянья.

Но эту мысль, и не без основанья.

Он не хотел додумать до конца.

Слепой

Когда ударит свет в оконце

И вскрикнет ласточка в саду,

Слепой, проснувшийся от солнца.

Глаза откроет в темноту.

Что впереди? Давно немолод.

Давно впотьмах пустынный зрак.

Что зимний день? Там темный холод.

Что летний день? Горячий мрак.

Но есть любимый сон о детстве:

Подсолнух в золотой пыльце

И никаких грядущих бедствий…

Там свет. И мама на крыльце.

Так что ему реальность яви?

Сон, что его врачует стон,

Он предпочесть не только вправе —

Явнее яви его сон.

Явней — над этой черной ямой

И потому над пустотой,

Помедли, свет, помедли, мама,

Гори, подсолнух золотой…

Ребенок

Первозданною радостью брызни

И рассмейся от счастья навзрыд!

За невидимой бабочкой жизни

По лужайке ребенок бежит.

Косолапые эти движенья,

Человек, человек, человек!

И зеленой земли притяженье.

Убыстряющее разбег.

Пузырящийся парус рубашки

Да кудряшки, и только всего.

Верноподданные ромашки

Припадают к ножонкам его.

И трясется от хохота прядка.

Он бежит через лес васильков,

И зубов его верхних двойчатка

Ослепительней облаков.

Никому никакой укоризны,

Вздор — сомненья и мелочь обид.

За невидимой бабочкой жизни

По лужайке ребенок бежит.

И земля, улыбаясь на топот,

Подстилает траву, как постель.

И ступням его шепчет, должно быть:

Параллель, параллель, параллель!

Когда движения и ветра …

Когда движения и ветра

Не обещает небосвод,

Беру линейку геометра:

Ребенок все-таки растет.

Когда на дно влекут ошибки,

Смешно сказать, хватаюсь вдруг

За полукруг твоей улыбки.

Как за спасательный свой круг.

Когда просвечивает шейка

Яичком, поднятым на свет,

Я ощущаю радость шейха,

В тени тянущего шербет.

Когда я говорю о счастье

Вне романтических легенд.

Ты, мой глазастик и ушастик,

Один, но мощный аргумент.

И даже рубашонки вырез

Сладчайшим обдает теплом,

Ты из нее, играя, вылез

Как бы мужающим плечом.

И я реку: — Душа телесна,

А тело, стало быть, небесно.

И может быть, ты в этом весь:

Не спахтанная жизнью смесь.

Мужай, мужай, ребенок милый.

Ты — направление. Я — сила.

Фонарик мой в ночном лесу.

Ты — свет. Но я тебя несу.

Бывает, от дома вдали…

Бывает, от дома вдали

Вдруг слышишь — ребенок твой плачет.

Неужто его привезли?

Но как это? Что это значит?

Спросонья тряхнешь головой:

Гостиница, койка, усталость…

Очнешься, поймешь, что не твой.

Но длится щемящая жалость.

Что ж! В мире безумных страстей

Мы люди, покуда ранимый

Нам слышится голос детей,

От собственных — неотличимый.

Бывает, сын, с детьми играя…

Бывает, сын, с детьми играя.

Заметив издали меня,

Замрет и смотрит не мигая,

А за спиною беготня.

Нырнуть в игру или хотя бы

На миг рвануться и прильнуть?

Ах, с папою или без папы

Еще до вечера чуть-чуть!

О, этот взгляд, мне душу рвущий.

Как бы рассеянный слегка.

Неузнающий, узнающий.

Издалека, издалека!

Свадьба

Уютная зелень, усадьба

Стоит у подножия гор.

Абхазская гулкая свадьба

Выходит столами во двор.

Как беркуты, хохлятся старцы.

Целую их нежно в плечо.

Вы живы еще, ачандарцы.

Так, значит, мы живы еще!

Хоть сдвинулось что-то, конечно,

Чего удержать не смогли.

У коновязи небрежно

Стоят табунком «Жигули».

И кто-то базарит кого-то,

И в голосе истая страсть.

Разинута крышка капота.

Как некогда конская пасть.

А рядом топочутся танцы,

И ноги стегает подол,

И парни, как иностранцы,

В ладони: — Хоп! Хоп! Рок-н-ролл!

и девушка с глупой ухмылкой

Все тянет-потянет баян.

А этот танцует с бутылкой,

Должно быть, напился, болван.

Где гордая скромность чонгури.

Где статная стройность парней?

Так волны всемирной халтуры

Бушуют у наших корней.

Моторами мир исскрежещен,

И мы устаем без причин

От слишком размашистых женщин

И слишком крикливых мужчин.

Лишь сумрачно хохлятся старцы,

И шепчется мне горячо:

— Вы живы еще, ачандарцы.

Так, значит, мы живы еще!

Что делать? Эпохи примету.

Глотаю бензинный дурман.

Но только не музыку эту.

Не этот на пузе баян!