Оборотни - Страйбер (Стрибер) Уитли - Страница 40

– У овец тоже есть мозг. А что касается души, то мне неизвестен способ ее измерения. И напротив, мы можем предугадывать все возможные поступки овец. Думаю, что это вполне оправданная аналогия.

– Фантастика! И почему это я до сих пор еще жив? Они должны были бы загрызть меня еще прошлой ночью у дома Бекки. Не логично ли это? Они на это не пошли. Почему? Потому что оказались недостаточно шустрыми. Я навел пистолет раньше, чем они сдвинулись с места.

Неожиданно в спор вмешалась Бекки.

– Надеюсь, что вызывающее поведение ДЕЙСТВИТЕЛЬНО им присуще. Это наш единственный шанс.

– Да. Возможно, они просто решили немного поиграть с вами, – улыбнулся Фергюсон.

– Поиграть? Что вы под этим подразумеваете? – вскипел Уилсон.

– А то, что они наделены разумом. Это охотники, и созданы они для действия. Но большинство жертв, видимо, достается им очень легко. Вы, однако, совсем другое дело, вы бросаете им вызов. Не исключено, что они тянут время просто ради собственного удовольствия.

Уилсон взглянул на ученого так, будто изнемогал от желания его задушить.

– Ну что же, – сказал он, – если они играют с нами, пусть тешатся. А мы тем временем наверняка что-нибудь отыщем, чтобы покончить с ними. – Он сплюнул. – Но одному лишь Богу известно, как это сделать!

Стая, подстегиваемая отчаянием, бежала в поисках убежища. В парк вливались все новые и новые потоки людей. Аллеи кишели полицейскими. Над головами беспрерывно кружили вертолеты. Во всех уголках слышался рев машин и мотоциклов. В морозном воздухе кислый запах человеческой плоти шёл сразу и со всех сторон. Рев сирен оборачивался острой болью для их тонкого слуха. По радио звучали противоречивые команды, люди громко перекликались. Затем появился новый, густой и гнилостный запах, карикатура на их собственный. Это прибыли собаки. Члены стаи остановили бег и навострили уши. Судя по цоканью лап по льду и прерывистому от опьянения свободой дыханию, их было трое, крупных, могучих, сильно возбужденных псов. Стая чувствовала, как они натягивают поводки, захлебываются от обжигавшего их желания начать охоту.

Очень хорошо. Милости просим. Их ждет неминуемая смерть. Эти животные были столь же неспособны справиться с ними, как шимпанзе с человеком. Метод борьбы с ними был отработан давно, поскольку собаки дрались всегда одинаково. Единственная закавыка – им придется чуть дольше задержаться в этом проклятом парке. Следовательно, у своры полицейских будет чуть больше времени для того, чтобы приблизиться к ним.

Они разделились на две группы. В одной – двое старших и вторая пара. В другой – третья пара, которая преследовала тех двух, опередивших их всего на какую-то секунду и успевших скрыться. В результате их великолепный план полностью или почти полностью пошел насмарку. Старик, сидевший в машине, – это все, чем им удалось поживиться, но переживать из-за него не стоило! Он наверняка был в курсе. Они слышали, как он хриплым старческим голосом бормотал какие-то слова и среди них – «волк... волк... волк».

Они с трудом воспринимали человеческую речь из-за быстрой смены звуков и из-за сложной ее структуры, но все знали некоторые сочетания, передававшиеся из поколения в поколение. И среди них было упомянутое слово – «волк». При переселении из одного города в другой их стая иногда встречала этих милых лесных братцев. Они были незлобивы, с симпатичными мордашками, нежными и ничего не выражавшими глазами. Как-то раз один из них попытался даже заговорить с ними, виляя хвостом и постукивая по земле лапой. Напрасно. Ума у них не было ни на грош.

Иногда волки следовали за ними целыми днями, с дурацким видом покачивая головами. Но их сразу же бросало в дрожь и они куда-нибудь забивались, как только стая загрызала ради пропитания человека. Затем они снова подбирались поближе и робко, с ужасом, но словно завороженные, наблюдали за их нравами и обычаями. Волки были дикими существами и никогда не осмеливались вместе с ними переступить черту города. А их клан, наоборот, чувствовал себя в безопасности именно в городе, где изобиловала пища. Люди абсолютно не подозревали об их существовании и были столь же легкой добычей, как и ягнята.

Но обычный лесной волк не похож на оборотня. И тем не менее их последняя жертва в машине почему-то не переставала твердить... «волк». Значит, те двое рассказали о них этому старикашке. Его смерть была мгновенной. Они подобрались к машине в тот момент, когда другие полицейские бросились догонять беглецов. Один из членов стаи открыл дверь. Человек вскинул дрожащие руки к лицу, пахнуло дурным запахом. И тогда они в бешенстве стали хватать обильно сочившиеся кровью куски мяса. Они были вне себя от того, что их план не удался, взбешены тем, что этот человек со своими пагубными знаниями осмелился встать на их пути. Они раскроили ему череп и, запустив туда когти, превратили в месиво мозг, чтобы навсегда уничтожить столь зловредные мысли.

В порыве ярости они заодно разнесли и весь интерьер машины, вспороли сиденья. После того, как они почувствовали солоноватый запах крови двух своих врагов, унижение от неудачи удесятерило их неистовство. Они громили все подряд и не ограничились бы мягкими и хрупкими предметами, если бы знали, как уничтожить все остальное. Люди заставили эти машины двигаться, запустив нечто подобное также и в небо. Один из них зарычал было на машину. Но они предпочли тут же выпрыгнуть, опасаясь, что та начнет двигаться, пока они находились еще внутри. У человека было два лица: он по очереди был то нагим и беспомощным, то одетым и могучим. Один и тот же субъект был беззащитен с пустыми руками и превращался в неуязвимого, сидя в машине и вооруженный ружьем.

Их главными козырями были: мгновенная реакция, великолепные слух, зрение и обоняние. А человек был силен металлом и оружием. Они завидовали его расплющенным, как листья, широким лапам, с помощью которых люди производили столько предметов. Несмотря на внешнюю грубоватость, на самом деле эти лапы были очень подвижными и гибкими. Именно они, иначе – руки, позволяли человеку создавать таинственные машины, двигавшиеся по земле и в воздухе, а также оружие, несущее смерть. Они дали ему возможность жить в городах. Ни одна стая не знала, как были возведены эти города, но там жила их дичь, было тепло зимой и сухо даже в самый проливной дождь. И пусть с неба низвергались водяные смерчи или валил густой снег – они спокойно отсиживались в них. Как создавались эти вещи и почему ими владел человек – этого никто из них не знал.