Голод - Страйбер (Стрибер) Уитли - Страница 33

– У тебя есть все основания мне верить, – сказал он. – Я бы скорее умер, но не допустил бы твоего провала.

Она поцеловала его руку.

– Это самое прекрасное, что в тебе есть. Ведь каждое твое слово – правда.

И в тот момент он в этом не сомневался.

– Это так, – сказал он.

Они сидели молча, тесно прижавшись друг к другу. Было тихо, лишь с улицы время от времени доносились отдаленные звуки сирен, автомобильные гудки да вздохи ветра.

– Мне кажется, в последнее время мы как-то избегали говорить о лаборатории, – наконец сказала Сара. – По крайней мере, я.

Том совершенно четко понимал, что она имеет в виду. Лаборатория была местом смерти. Он молча кивнул.

– Я все еще не могу в это поверить. Что могло стать причиной столь внезапного разложения? И оно произошло так быстро! Даже смотреть было страшно.

– Это будет великое открытие, Сара. Огромный рывок вперед.

– Вперед – но куда? Ведь под конец – перед смертью, я имею в виду, – эта обезьяна превратилась в совершенного зверя, я таких никогда и не видела. Том, та ненависть, что горела в его глазах, – это ведь ненависть даже и не зверя. Но и не человека. Это было что-то чуждое, что-то такое, что выходит за пределы наших знаний, наших переживаний. Это ненависть, которую испытывает чудовище ко всему нормальному.

– Тебе не кажется, что ты фантазируешь? Она мотнула головой.

– Я превратила эту обезьяну-резуса во что-то совершенно дикое. И вряд ли это только мои фантазии.

Сон отпустил Мириам в три часа утра. Она снова Спала в комнате на чердаке, заперев дверь. Она открыла глаза. Полнейшая темнота окружала ее – чего нельзя было сказать о тишине. Со всех сторон доносилось поскребывание, шепот, неустанное шевеление. Страшно даже представить, как они сидят в своих сундуках, так близко от нее... А она здесь Спала! Она поскорее включила свет.

Но ни свет, ни крепость сундуков – ничто сейчас не могло успокоить ее. Она поспешила выбраться из комнаты, прошла чердак, ступила на лестницу... И остановилась, чтобы прислушаться. Прежде чем идти, надо определить, где Джон.

Мириам обладала тонким слухом. Вне всяких сомнений, в доме его нет. Печь в подвале еще не остыла, а он снова пошел на охоту. Она взглянула на часы. И восемнадцати часов не прошло, как он схватил этого ребенка из местных. Скоро он иссохнет, станет легким, хрупким – как бумага, – и она сможет легко справиться с ним.

Мириам надеялась, что он будет осторожен. Это первое правило выживания – хватать лишь тех, кого не разыскивает полиция, иначе полиция никогда не прекратит поиски. И более чем глупо в эти времена хватать детей.

Она спустилась в библиотеку и открыла панель в стене, за которой находилось управление ее охранной системой. Датчики по периметру функционировали, но электростатические щиты были выключены. Она их включила. Он сделает ошибку, если попытается войти в дверь, – удар тока на некоторое время лишит его сознания, и она сможет наконец сделать то, что должно быть сделано.

Затем она достала бумаги, полученные от агента по найму, информацию о здании Эксельсиор-Тауэрс. Она тщательно рассмотрела план квартиры – такой же, как у Сары Робертс, – запоминая расположение комнат.

Следующим шагом проникновения в жизнь Сары должно было стать прикосновение. У людей чувство прикосновения атрофировалось. Они называли это экстрасенсорным восприятием, ошибочно полагая, что это способность читать чужие мысли. Но это скорее было способностью сочувствовать, делиться эмоциями. Прикосновением можно передать любовь и можно – если контролирующий партнер этого хотел – пробудить ужас.

Чтобы пробудить чувствительность Сары к прикосновению, необходим был близкий физический контакт, такой, который возбудил бы ее. Мириам сложила чертеж и еще раз прокрутила в уме план проникновения в здание. Трудно будет только в квартире, но это вопрос всего лишь нескольких минут, а так – все довольно просто.

Мириам пошла пешком, не желая подвергаться риску, который неизбежно влечет за собой поездка на такси или в автобусе: водитель мог ее запомнить. Несчастный случай в это время дня маловероятен, а что касалось грабителей, то они ее не волновали. Иногда она даже пользовалась ими, дабы утолить голод. Человек редко представлял для нее угрозу – по крайней мере физическую.

До восхода оставалось ровно два часа и четырнадцать минут, но светать начнет минут на двадцать раньше. Она шла быстро – черная шляпа, черный плащ – нужно успеть вернуться домой до рассвета. Она шагала по темным лужам. Дорога займет полчаса. Пятнадцать минут – на то, чтобы пробраться в здание. Еще минут пятнадцать останется на пребывание в квартире. Время слегка поджимало; на обратном пути ее мог застать рассвет. Она прошла под мостом Квинсборо, свернув с Саттон-Плейс, и двинулась по Йорк-авеню на север. Дома словно проносились мимо нее. Мелькнул вдалеке чей-то расплывчатый силуэт и исчез. Она шла мимо темных магазинов, запертых дверей, припаркованных машин. Хотя воздух был неподвижен, облака быстро неслись на север, задевая городские шпили. Надвигалась еще одна гроза, на сей раз с юга.

В эти «надежные» здания на самом деле проникнуть было очень легко – ей не пришлось долго раздумывать над этой проблемой. В конце узкой аллеи располагался служебный вход. Дверь, естественно, была заперта, но Мириам уже имела дело с такими замками.

Ступив в круг света перед дверью, она склонилась к замку, и вскоре послышался щелчок. Она вошла в котельную. Там было темно. Держа руки перед собой на уровне глаз, чтобы не наткнуться на низко расположенные трубы, она осторожно двинулась вперед, прошла зал и оказалась в самом подвале. Здесь горел яркий и резкий свет. Она поднялась вверх на несколько этажей – вызов лифта из подвала в этот час несомненно возбудил бы подозрения охранников. Она решила, что четвертый этаж расположен достаточно высоко, чтобы не возбудить подозрения, и вызвала лифт оттуда.

Поднявшись на этаж, где находилась квартира Сары, она сразу открыла дверь на пожарную лестницу, чтобы не шуметь потом, если придется ею воспользоваться. В коридоре стояла тишина. Ее шаги были чуть слышны – она шла по ковру – и тень ее то двигалась впереди, то за ней, когда она проходила под лампами на потолке.