Голод - Страйбер (Стрибер) Уитли - Страница 32

– Я действительно тебя люблю. Я это говорю не просто так.

Он кивнул и поцеловал ее.

– Пошли в кровать, – пробормотал он, уткнувшись в ее теплые волосы.

– Я хочу заказать китайские блюда. Потом мы можем этим заняться.

– Сейчас

Она, смеясь, оттолкнула его.

– Давай продлим удовольствие. Приятное ведь можно отложить на потом – с тем чтобы предвкушать его.

Он вдруг почувствовал себя отвергнутым и насупился.

– Я пойду в душ, – сказал он, скрыв обиду. Если бы она действительно его хотела, она не стала бы противиться. Оставив ее размышлять над меню их китайского обеда, он ушел в спальню и разделся.

Стоя в облаке пара под теплыми струями воды, покалывавшей его кожу, он почувствовал себя лучше. Вода как будто смывала разочарования, проблемы, страхи... Хотя мысли его все время возвращались к клинике. Он отлично понимал, сколь важно это открытие. Но вот что будет дальше? Предстоит огромная работа, и Сара уйдет в нее с головой... Никогда еще любовь их не казалась ему такой хрупкой – и такой невыразимо важной. Для него.

Какая-то тень появилась за занавеской. Мгновение – и вот уже Сара скользнула к нему под душ, и снова он почувствовал себя счастливым. Вода зашумела, заскользила по ее дивной фигуре, побежала по изгибам, струясь между изящных выпуклостей, капая с сосков.

– Мне показалось, что тебе потребуется некоторая помощь, – сказала она, скромно потупившись, и взяла мыло и мочалку.

Она все же пришла к нему. Он чуть не рассмеялся вслух, но вовремя спохватился и радостно позволил втянуть себя в знакомую игру, которой они любили развлекаться в душе.

– У меня только одна часть грязная.

– Какая? – Она произнесла это чопорно, подняв брови, с пылающим лицом.

Он прикрывал себя руками, как фиговым листком. Теперь он их убрал.

– О! Похоже на колбасу.

– Не хочешь отведать?

– И замочить волосы? Ни за что в жизни. Я, впрочем, ее помою, поскольку ты говоришь, что она грязная.

Оба наслаждались необыкновенно. Она мыла его медленно, уделяя особое внимание самым чувствительным местам и сохраняя при этом на липе выражение полнейшей непричастности к происходящему. Когда же он стал мыть ее, касаясь всего тела, ощущая под руками жизнь ее плоти, ему показалось, что он перенесся в сказку.

Лицо ее раскраснелось, глаза искрились. Он знал, что она отчаянно возбуждена, и решил ее подразнить.

– Ты заказала китайские блюда?

– Конечно. О черт! Полагаю, нам придется подождать.

– Серьезно? – Подойдя к ней, он поднял ее и, прижав к себе, откинулся назад.

– Том, не надо. – Но она не сопротивлялась. Ей наверняка было страшно – вдруг он потеряет равновесие, если она станет бороться. – То-о-м... – Он вонзился в нее стоя, широко расставив ноги, обхватив ее за талию. Ее ноги болтались в нескольких дюймах от пола. – Том, сумасшедший, опусти меня!

– Сейчас принесут китайскую пищу.

– О, Том...

Он больше не мог терпеть. Он поставил ее на ноги, но лишь потому, что невозможно удерживать эту позу достаточно долго, чтобы довести акт до конца.

– Марш в постель, – хрипло выдохнул он. Она побежала к кровати.

– Том. – Она коснулась ладонями его щек. – Никогда не думай, что я тебя не люблю. – Она жадно его поцеловала и притянула к себе. Вначале медленно, затем все ускоряясь, все более яростно и нетерпеливо, они неслись вперед, к одной им видной цели, неслись упрямо, неумолимо, пока Сара наконец не закричала, широко распахнув глаза и вонзив ногти ему в спину. Он растворялся в ее горячей влажной плоти, в мерно вздымавшихся волнах прилива, бездумно выкрикивая ее имя и страстно стремясь к ней.

Ибо барьер оставался.

Лежа теперь рядом, он взглянул на нее:

– Сара...

– Ш-ш! – Раздался короткий смешок, и она чмокнула его в нос. Но и она ощущала этот барьер, об этом говорили слезы в ее глазах. – Том, я люблю тебя.

Что толку в бесконечном повторении одного и того же! Так бездарные колдуны бормочут свои магические заклинания, надеясь на чудо. Он хотел спросить, потребовать, чтобы она сказала ему в конце концов, чего же им не хватает. Ужасно больно думать о том, сколь много отдают они друг другу, взамен получая... что? Радость общения – как в постели, так и вне. И все это прекрасно, но, раз уж они любят друг друга, почему ни один из них по-настоящему в это не верит?

Том почувствовал облегчение, услышав звонок в дверь.

– Мы вовремя закончили, – сказал он. – Вот и еду принесли.

– Нам следовало бы подождать...

– Мы не могли.

Рассмеявшись, она встала и накинула халат.

– Где твой бумажник? У меня нет ни цента.

– В брюках. – Он смотрел, как она роется в одежде на полу, берет деньги. Взяв у посыльного коробки, она все расставила на столе в их небольшой столовой. Он последовал за ней, решив пренебречь одеждой. Они проголодались и съели все до крошки, несмотря на то что она, как обычно, заказала чересчур много.

Том замерз, надел халат. После обеда они безуспешно старались занять себя телевизором

– Ты что-то притихла, – сказал он наконец. Он ощущал какой-то неясный страх – боялся нарушить молчание. Но еще больше боялся он продлить его.

– Я думаю о лаборатории, – ответила она, подняв колени к подбородку и обхватив их руками. – Думаю о том, что же, Бога ради, могло случиться с этим резусом.

– Даже сейчас?

Она взглянула на него изумленно.

– А почему бы и нет? Мы же закончили заниматься любовью, разве не так?

– Как скажешь.

– Том, ты же знаешь, я всегда... готова. Даже и не думай, что это не так.

– Я знаю, я слишком приземлен.

– Да, но это не значит, что я не рада твоей любви. Мы просто уже закончили. Естественно, мне бы хотелось поговорить о лаборатории. Это ведь моя другая жизнь. И если Хатч...

– Да что Хатч! Он у меня в руках. И потом, твоя работа имеет такое невероятное значение, что он уже ничем не сможет помешать. Ты получишь свои ассигнования.

– Надеюсь.

– Поверь мне. Все будет так, как раньше, я все сделаю.

– Я верю тебе. – Она скользнула к нему – он сидел, облокотившись о спинку дивана, – и пристроилась рядом, склонив голову ему на плечо. – Верю во всем и всегда.

В ее словах звучала такая искренность, что страхи его почти исчезли.