Детский сад - 3 (СИ) - "Джиллиан" - Страница 56

— … Могла бы. — Впечатление дежа вю: только что Коннор провоцировал Эрно на всплеск негатива — теперь это делает она. Понял ли мальчишка?

Он снова помолчал, слишком ощутимо удивлённый её откровенностью, а потом спросил — уже не как взрослый, угрюмо о чём-то размышляющий, а именно как мальчишка:

— А… за что?

— Ну-у… — протянула она, глядя на него оценивающе, как недавно он на Эрно. — За побег из деревни. Потому что за тобой рванули бы ребята из братства, а они не такие сильные, как ты, и погибли бы. Потому что за тобой рванул бы Джарри. Их гибели я тебе бы не простила никогда.

— Да, за это ненавидеть можно, — согласился он, подумав. — Это и в самом деле повод. — Он снова подумал, и вдруг его рот разъехался от сдерживаемого до сих пор злого плача. — Но почему я ненавижу из-за какой-то глупости?!

22

Ведя за руку хмурого, но послушного Коннора к Тёплой Норе, Селена вдруг вспомнила, что слово «педагог» именно так и переводится дословно — «ведущий ребёнка». Несколько шагов она впустую размышляла, смогла бы быть в своём мире учителем… На грешную землю вернули быстро, едва она машинально взглянула на мальчишку. Тот, нехотя переставлявший ноги, именно в этот миг взглянул на дом. Пара секунд — и он напялил на губы жуткую в своей искусственности улыбку. Селена разочарованно усмехнулась себе: размечталась! А потом неожиданно для себя громко вздохнула — на промелькнувшую неприятную мысль: ещё лицемера не хватало вырастить!

Коннор взглянул на неё вопросительно.

— Ты вздохнула из-за меня?

— Скорее — из-за себя, — задумчиво сказала Селена. — Хотя из-за тебя тоже.

— Но я же надел браслет! — возмутился Коннор — и осёкся.

Девушка не стала упрекать его, что он снова закрылся и от неё, и от братства. Она снова непроизвольно вздохнула и сказала:

— Когда я была маленькой, со всеми проблемами бегала к старшему брату. Он меня усаживал рядом, я ему рассказывала — и мы вместе думали, что делать дальше. — Сказала — и замолчала, вспоминая, что это время — время доверия к брату, очень быстро прошло.

— Ну, это брат, — вздохнул и Коннор.

Девушка остановилась и скептически посмотрела на мальчишку.

— Коннор, хочешь — открою тайну? Если б ты мне уже не стал младшим братом, мы бы с Джарри тебя усыновили.

— Это ты меня утешаешь? — тоже усмехнулся Коннор.

— Хм… Я — здесь. Джарри — во дворе. Сбегай к нему и спроси.

Искусственно натянутая улыбка мальчишки потихоньку пропала. Сначала Коннор выглядел озадаченным, а чуть позже неуверенно улыбнулся — даже мешки под глазами от недавнего злого плача почти пропали…

Правда, у девушки всё-таки осталось странное впечатление, что он плакал не только из испытываемой к кому-то ненависти. Что-то ещё терзало его. И хоть жизнь именно его сделала из всех ребят Тёплой Норы самым взрослым, он с трудом скрывал свои чувства. А ещё оставалось впечатление, что Коннор с трудом удерживался, чтобы не сказать ей о чём-то, о чём очень хотелось поговорить, но нельзя — именно из-за её положения. Пару раз он искоса взглянул на неё, но только крепче сжимал рот и всё так же подавленно брёл по густой зелёной траве…

До Тёплой Норы оставалось совсем немного — и Селена, немного помявшись, всё-таки спросила его:

— Коннор, а почему так важно была заставить Эрно показать всем свою спину?

— Эрно не маг. Но силы у него есть. Был бы магом — он бы и сам сразу увидел, что его раны не заживают, потому что он собрал на них плохие силы.

— Подожди… А почему тогда этого не увидели Бернар и Колр. Они же сильные!

— Видели. Бернар думает, что это силы боли. Колр думает, что это боль и страх. Я вижу глубже. Там сплетение. Из-за Люции. Эрно иногда тоже её ненавидит. Из-за неё он несколько раз умирал, потому что надо было защищать в первую очередь именно её — маленькую. Она дракон, а их мало. Мы все привыкли к тому, что о маленьких драконах надо заботиться. Но он успел полюбить её как сестрёнку. Это и есть сплетение. Любовь и ненависть. Поэтому его раны не заживали.

— А теперь — будут?

— Будут. Он понял, что я на его стороне. Он понял, что Колр на его стороне. Что теперь можно любить Люцию по-настоящему, без примесей, как сестрёнку, — и из-за неё ему не придётся терпеть боль.

— Почему ты — первый открылся?

— Я сильный! — засмеялся Коннор. — И я тоже недавно понял, что на моей стороне много тех, кто меня прикроет и будет меня защищать.

— Мы сейчас в дом войдём… — как-то несвязно с предыдущим сказала задумавшаяся Селена. — Вспомнилось кое-что… Я начинающая в магии. Объясни мне одну вещь. Вы с Джарри, когда мы с командой Стефана удирали из пригорода, сказали, что магические машины мгновенно улавливают магию живых.

— Да, это так.

— Тогда я не понимаю, каким образом ты прятал свою команду в пригороде. Ведь ты укрывал её магическим щитом? Но ведь он тоже… излучает магию?

— Нет, магический щит… — начал было мальчишка объяснение и застыл с открытым ртом, как будто его резко перебили. Закрыл. Будто прислушался к чему-то в воздухе — вроде как позвали? Селена даже взгляд бросила на его руку, с которой он уже снял браслет. Потом как-то разочарованно поднял брови и закончил: — Это всего лишь отражение.

Неожиданно для себя Селена обнаружила, что чем больше расспрашивает Коннора, тем он становится оживлённей. Мельком подумалось, что в его возрасте, наверное, это шикарно — чувствовать себя значимым. До входа в дом оставалось и в самом деле немного — и она поспешно начала спрашивать его о том, что значит отражение, и о том, что вычитала в своих книгах, но не смогла понять. Поймёт ли он, что она просто отвлекает его своими расспросами от плохих мыслей?

Коннор остановился и взглянул на неё.

— Селена, давай так: будет вечером время — поговорим, ладно?

Он сказал это как-то по-взрослому, что она улыбнулась.

Вошли они в гостиную — оба спокойные, хоть и чуть опоздали на обед.

После обеда группа травников помладше ушла на последнее сегодняшнее занятие к Бернару. Остальные разбежались по своим делам — до «тихого часа».

Правда, сегодня дела у всех были довольно определённые: мальчишки-рыболовы ушли искать новое место для ловли. С ними, естественно, увязались малыши — в том числе и Вади (только Фаркаса не взяли — очень уж мал), и Селена строго предупредила мальчишек следить за резвыми детишками — особенно у воды, напомнив, что поверхность дна изменённая, может таить в себе всякую опасность. Ребята обещали. Оливия, Айна, найденная вместе с маленьким оборотнем Фаркасом, и Люция остались под присмотром Аманды, засевшей на веранде, уже оформленной под швейную мастерскую. Здесь под строгим руководством семейной Колра девочки начали осваивать единственную пока в рабочем состоянии швейную машину, принесённую наконец из учебно-гостевого дома. Над первой из сломанных, тех, что ещё найдены в деревне, уже засел Мика, обещавший, что машинка заработает вот-вот.

В сад на другую сторону деревни отправился Александрит в сопровождении Герда и Анитры, которые, в отличие от молодого вампира, знали, что собой представляет «обувное» дерево и где оно поблизости может быть. Как выяснилось во время обеда, Александрит — резчик по дереву. Его тонкое, но — увы! — декоративное искусство пока было бесполезно, но точный глаз пригодился чисто практически при вырезании из «обувного» дерева подошв для сандалий. И Селена легко — с подачи обрадованного Веткина — уговорила молодого вампира помочь детям, которым не хватает летней обуви. Правда, она ещё подумала, стоит ли разрешать Анитре идти вместе с Александритом, но потом успокоилась, что с ним пошёл и Герд, мальчишка-оборотень.

Ринд, которую хотели послать сначала вместо Анитры, отказалась, оставшись нянчить маленького Фаркаса. Хотя, по наблюдениям слегка обеспокоенной её отказом Селены, показалось, что девочка-оборотень в первую очередь старалась уделять время не малышу, а Вилмору, который день ото дня становился крепче, хоть и продолжал передвигаться на костылях. Как бы там ни было, но сейчас Ринд сидела с малышом-оборотнем на лужайке, рядом со строящимся сеновалом. И на кого довольно часто поглядывал Вилмор: на Фаркаса или на Ринд, — Селене оставалось только гадать.