Глаз голема - Страуд Джонатан - Страница 68

— Манускрипт ещё не окончен, сами видите. Не хватает ещё полстроки. Мне предстоит трудиться всю ночь напролет — впрочем, для меня эта ночь в любом случае будет последней, потому что он наверняка меня убьёт, если даже чернила не высосут из меня всю кровь до капли. Видите пробел наверху — маленькую прямоугольную рамочку? Его владелец должен будет вписать туда своё имя. Это вся кровь, которую придётся израсходовать ему, чтобы управлять этим созданием. Ему хорошо, да! А вот бедному Кавке — не очень.

— А как его имя? — поинтересовался я.

Я нахожу, что лучше сразу брать быка за рога.

— Владельца? — Кавка рассмеялся хриплым смехом безумной старой птицы. — Не знаю. Никогда с ним не встречался.

Мальчишка тем временем все ещё глазел на манускрипт, точно завороженный.

— Еще один голем… — медленно произнёс он. — Это надо будет вложить ему в рот, чтобы оживить его. Он вливает в рукопись кровь своей жизни, которая и будет питать голема…

Он поднял взгляд на Кавку, и на лице его отразились ужас и изумление.

— Но зачем вы это делаете? — спросил он. — Это же убивает вас!

Я махнул ему рукой.

— Нам не это надо знать, — сказал я. — Нам надо выяснить — кто. Время уходит, рассвет уже близко.

Но волшебник снова заговорил. Взгляд его сделался слегка остекленевшим — похоже, он уже видел нас не вполне отчётливо.

— Ради Карла, разумеется, — сказал он. — И ради Мии. Мне обещали, что, если я создам эти существа, Карл и Мия вернутся живыми и невредимыми. Вы должны понять, что я сам в это не верю, но я не могу отказаться от своей последней надежды. Быть может, он выполнит своё обещание. Быть может, нет. Быть может, они уже мертвы.

Он зашелся жутким кашлем, сотрясавшим все его тело.

— По правде говоря, боюсь, что так оно и есть…

Парень поднял брови.

— Карл, Мия? Не понимаю.

— Это всё, что осталось от моей семьи, — сказал волшебник. — Ужасно жаль, что они пропали. Мир несправедлив. Но если вам предложат лучик света, вы потянетесь к нему — даже вы, проклятый британец, должны это понять. Я не мог пренебречь единственным шансом вновь увидеть их лица.

— А где же они, ваши родные? — спросил Натаниэль.

— Ха! — Тут волшебник шевельнулся, и глаза у него на миг вспыхнули. — Откуда я знаю? В какой-нибудь забытой богом плавучей тюрьме? В лондонском Тауэре? А быть может, их кости уже сожжены и погребены? Это ведь твоя вотчина, мальчишка-англичанин — скажи мне, где они? Ты ведь из британского правительства, не так ли?

Мой хозяин кивнул.

— Тот человек, кого вы ищете, не желает вашему правительству ничего хорошего, — Кавка снова закашлялся. — Впрочем, это вы и сами знаете. Потому вы и здесь. Наше правительство тоже убило бы меня, если бы знало, что я наделал. Им вовсе не хочется, чтобы был создан новый голем — они боятся, что это навлечет на Прагу нового Глэдстоуна с новым ужасным посохом.

— Я так понимаю, — уточнил парень, — что ваши родственники — чешские шпионы? Они отправились в Англию?

Волшебник кивнул:

— И были пойманы. Я о них ничего не знаю. А потом ко мне явился некий господин и сказал, что его наниматель вернет их мне живыми и невредимыми, если я открою тайну голема. Если я создам нужный для этого пергамент. Что мне оставалось делать? Как поступил бы любой отец на моём месте?

Мой хозяин, против обыкновения, молчал. Против обыкновения, и я молчал тоже. Я смотрел на изможденное лицо и руки Кавки, на его потускневшие глаза, видел в них бесконечные часы, проведенные над книгами и рукописями, видел, как он каплю за каплей вливал свою жизнь в этот манускрипт ради призрачной надежды, что его родные вернутся к нему.

— Первый манускрипт я завершил месяц тому назад, — продолжал Кавка. — Именно тогда посланец изменил свои требования. Теперь нужны были два голема. Тщетно я возражал, что это меня убьёт, что я не доживу до того, чтобы снова увидеть Мию и Карла… Он жесток. Он не пожелал меня слушать.

— Расскажите нам об этом посланце, — внезапно сказал мальчишка. — И если ваши дети живы, я вам их верну. Я это гарантирую.

Умирающий человек сделал титаническое усилие. Его взгляд сфокусировался на моём хозяине, из тусклого он сделался энергичным и пристальным. Он тщательно оценивал Натаниэля.

— Вы слишком молоды, чтобы давать подобные обещания, — прошептал Кавка.

— Я уважаемый член правительства, — возразил Натаниэль. — Я обладаю необходимой властью…

— Да, но можно ли вам доверять? — Кавка тяжело вздохнул. — Вы ведь всё-таки британец! Я лучше спрошу у вашего демона.

И, не сводя глаз с Натаниэля, спросил:

— Что скажешь? Можно ли ему верить?

Я надул щёки и с шумом выпустил воздух.

— Вопрос сложный. Он ведь волшебник. А значит, по определению продаст свою родную бабушку на мыло. Однако же он всё-таки чуточку менее испорчен, чем большинство из них. Возможно. Самую малость.

Натаниэль взглянул на меня:

— Ну, спасибо, Бартимеус. Поддержал, нечего сказать!

— Всегда пожалуйста!

Но, к моему удивлению, Кавка кивнул:

— Хорошо, мальчик. Оставляю это на твоей совести. В любом случае я не доживу до того, чтобы встретиться с ними. По правде говоря, я одной ногой стою в могиле. И мне плевать и на него, и на тебе. По мне, так можете рвать друг другу глотки до тех пор, пока вся Британия не будет лежать в руинах. Однако я расскажу тебе то, что я знаю, и покончим на этом.

Он снова слабо закашлялся, уронив голову на грудь.

— Однако можешь быть уверен в одном: манускрипта я теперь не закончу. И по улицам Лондона не будут бродить целых два голема.

— М-да, вот это жаль! — откликнулся низкий голос.

Натаниэль

Откуда он тут взялся, Натаниэль понять не мог. Ни одна из двух сетей магических уз не была потревожена, и никто — ни Натаниэль, ни Кавка, ни даже Бартимеус — не заметил, как он вошёл в дом. Однако он был тут и стоял, небрежно привалившись к лестнице, что вела на чердак, и сложив на груди мускулистые руки.

Натаниэль разинул рот. Оттуда не вырвалось ни слова, только испуганное аханье: он узнал этого человека.

Бородатый наёмник! Убийца, работавший на Саймона Лавлейса!

Два года тому назад, после событий в Хедлхэм-Холле, наёмнику удалось скрыться. Правительственные агенты охотились за ним повсюду, в Британии и по всей Европе, однако всё было напрасно — его и след простыл. Со временем полиция сдалась — дело было закрыто, и поиски прекращены. Но Натаниэль ничего не забыл. Жуткий образ — наёмник, выступающий из тьмы кабинета Лавлейса с Амулетом Самарканда в руках, в куртке, заляпанной кровью убитого человека, — навеки запечатлелся в его памяти. И много лет висел в его душе, словно туча.

И вот теперь убийца стоял в двух метрах от него, по очереди меряя холодным взглядом всех присутствующих.

От него, как и прежде, исходило ощущение злобной энергии. Он был высокий, мускулистый, голубоглазый, с густыми, нависающими бровями. Бороду он немного укоротил, зато его чёрные волосы сделались длиннее, доставая почти до плеч. Одет он был во все чёрное — свободная рубашка, утепленный китель, брюки, расширяющиеся пузырями выше колена, и высокие ботфорты. Его всепоглощающая уверенность оглушила Натаниэля, точно удар кулака. Натаниэль тут же осознал, насколько он слаб и беззащитен, насколько бессильны его руки…

— Не трудись нас представлять, Кавка, — сказал человек. Говорил он низким голосом, с ленцой и с расстановкой. — Мы все трое — старые знакомые.

Старик издал долгий, тяжелый вздох. Что он им хотел сказать, осталось неизвестным.

— Это в любом случае невозможно. Я не знаю ваших имен.

— Так ведь не в именах дело!

Возможно, джинн и был напуган, но, если так, он не подал виду.

— Я вижу, сапоги вы себе вернули, — заметил он.

Тёмные брови сдвинулись.

— Я ведь говорил, что ты за это заплатишь! И ты заплатишь. И ты, и мальчишка тоже.