Семейные трагедии Романовых. Трудный выбор - Сукина Людмила Борисовна - Страница 50

Герцоги Гессен-Дармштадтские были очень рады сватовству, не возражал против него и прусский король – их сюзерен. Через месяц в Петербург пришел ответ, что Фридрих

Великий и его двор согласны на такое родство. Великого князя приглашали в Берлин для личного знакомства с невестой.

В августе 1776 года Павел Петрович в сопровождении генерал-фельдмаршала П. А. Румянцева прибыл в столицу Пруссии, где ему был устроен роскошный прием, подобающий наследнику русского императорского престола. Были организованы смотрины и помолвка. Молодые люди очень понравились друг другу. Павел сразу увлекся своей будущей женой, и в ее обществе почти забыл свою прежнюю супругу. Принцесса Доротея была очень хороша собой: высокого роста, на голову выше своего жениха, с пышными плечами и грудью, красиво выделявшейся в глубоком декольте платья, тонкой талией, очень светлыми пушистыми волосами, изящными чертами лица и ясными выразительными глазами. София Доротея, похоже, также была совершенно покорена обходительностью своего жениха и его восторженным к ней отношением. На другой день после смотрин она описала его своей подруге, баронессе Оберкирх, как очень приятного молодого человека и любезного кавалера и призналась, что уже «любит его до безумия».

Все были довольны, что обстоятельства сложились так удачно и счастливо. Двор и будущие родственники тепло проводили Павла, теперь уже нареченного жениха Доротеи, домой. И только старый и желчный король Фридрих Великий сказал после его отъезда:

«Наследник высокомерен. Надменен. Заносчив. Управляя русскими (а этот народ суровый), он недолго удержится на материнском престоле. Боюсь, что Павла ожидает такой же конец, который постиг и его сумасбродного отца».

Многие вспомнили эти слова, когда через четверть века мрачное пророчество Фридриха сбылось.

Принцесса отправилась вслед за своим женихом в Россию. 2 августа 1776 года она уже была в Петербурге. Павел тут же написал ее матери, своей будущей теще:

«Ваше Высочество! Извещаю Вас о благополучном прибытии к нам принцессы, Вашей дочери, о полноте моего счастья и о радости всех и каждого.

Она имеет дарование и талант обвораживать и интересовать всех, я испытал это на самом себе. Мать моя любит ее уже выше всякого выражения, я ее обожаю, а народ принимает ее единодушным одобрением. Счастие свое я получил из Ваших рук, Вас я и должен благодарить за него. Примите чувства моей Благодарности, поверьте, что они искренни и что я ими проникнут».

Тянуть со свадьбой также не стали. Принцесса приняла православие под именем Марии Федоровны и получила титул великой княжны. 26 сентября 1776 года молодые обвенчались. Екатерина была очень довольна и не поскупилась на подарки сыну и невестке. Павел получил от нее бриллиантовые аксельбанты стоимостью 100 тысяч рублей, а Мария Федоровна – колье за 500 тысяч.

Великая княгиня Мария Федоровна по характеру и образу жизни была настоящей немецкой принцессой. Она славилась своей аккуратностью: даже дома уже ранним утром супруга наследника была аккуратно причесана и одета. Она следила за фигурой, очень гордилась своей тонкой талией и постоянно, даже на ранних сроках беременности, носила корсет. Следовала моде, но сохраняла свой стиль и была неизменно элегантна. При этом великая княгиня удивляла свою новую семью редкой скупостью. Она забрала себе вещи первой жены Павла, включая одежду, которую велела переделать на свою фигуру.

Мария Федоровна, в отличие от многих других немецких принцесс, приезжавших в Россию не только в поисках власти, но и просто за хорошей жизнью, не знала бедности и скудного существования в немецкой провинции. Ее отец был наместником небольшого графства на границе Швейцарии и Франции. Дворцы герцогов Вюртембергских в Монбельяре и Этюпе были обставлены изящной парижской мебелью, их украшали старинные гобелены и картины известных художников. Страсть к комфорту и любовь к красивым интерьерам она сохранила на всю жизнь. В 1781–1782 годах Мария Федоровна и Павел Петрович путешествовали по Европе инкогнито, под именем графа и графини Северных. Во время этой поездки они не только осматривали достопримечательности и наносили визиты, но и занимались покупкой предметов обстановки для своего нового дворца в Павловске, который строил для них английский архитектор Чарльз Камерон. Мария Федоровна закупала в Париже мебель, бронзу, фарфор, часы – все по своему вкусу, чтобы жить в своем доме в привычном окружении роскоши и изящных вещиц.

У великокняжеской супружеской четы были общие духовные интересы: оба любили литературу и театр. Мария Федоровна сама была наделена скромным писательским талантом, она вела обширные дневники, устраивала литературные чтения. Чтобы угодить мужу и занять свою деятельную натуру, она принимала активное участие в организации придворных спектаклей, вникая во все подробности театрального дела. Как многие светские дамы своего времени, в свободное время она вышивала и играла с детьми.

К концу XVIII века свободные нравы и свободные отношения стали выходить из моды, на первый план выдвигаются семейные ценности, а Мария Федоровна казалась просто их воплощением. Она нравилась своей свекрови Екатерине II: в меру красивая, в меру умная и образованная, но не настолько, чтобы составить конкуренцию императрице. Правда, Павел вскоре начал скучать в ее обществе и все чаще стал проводить время в другой компании. Но как женщина она по-прежнему привлекала его, и каждая их встреча, как правило, заканчивалась в спальне.

Мария Федоровна была крупной дамой с хорошим здоровьем – идеальная «машина» для производства на свет наследников престола, что от нее и требовалось при подписании брачного договора. С завидным постоянством, легко и без всякого ущерба для собственного организма она производила на свет крепеньких, белокурых и голубоглазых немецких «киндеров», а воспитать из них русских великих князей и княжон должна была бабушка – Екатерина II.

Плодовитость второй невестки вызывала у императрицы, самой неоднократно рожавшей, удивление и восхищение. Она подарила семейству Романовых, по выражению Екатерины, «вереницу» из шести дочерей и четырех сыновей: двоих – в начале и двоих – в конце императорского «выводка» младенцев (последний родился уже после смерти Екатерины II). Императрица говорила великой княгине: «Действительно, вы мастерица производить на свет детей».

Дети Павла Петровича и Марии Федоровны отличались, как и их мать, неплохим здоровьем. До взрослого возраста дожили все мальчики и пятеро из шести девочек (великая княжна Ольга умерла в раннем детстве). Все великие княгини позже были успешно выданы замуж за европейских принцев и сыграли большую роль в жизни королевских и герцогских дворов соседних с Россией государств.

Александра Павловна (1783–1801) – старшая из великих княжон – унаследовала от матери не только привлекательную внешность, но и литературный талант. Уже в 13 лет ее переводы с французского печатались в журнале «Муза». К юной поэтессе сватался шведский король Густав IV, но этот брак не состоялся. В 16 лет она вышла замуж за наследника австрийской короны, венгерского наместника эрцгерцога Иосифа, а в 18 умерла в Офене во время неблагополучных родов.

Елена Павловна (1784-?) – вторая дочь Павла – была женой принца Мекленбург-Шверинского Фридриха Людвига. Она больше всех была привязана к родителям и собственных детей назвала в их честь: мальчика – Павлом, а девочку – Марией.

Мария Павловна (1786–1859) оказала большое влияние на развитие европейской культуры как выдающаяся меценатка своего времени. В 1804 году она вышла замуж за наследного принца Саксен-Веймар-Эйзенахского Карла Фридриха, который в 1828 году стал герцогом. Их дом в Веймаре был центром художественной жизни. Герцогиня покровительствовала живописцам и поэтам, устраивала при своем дворе публичные научные лекции, дружила с Иоганном-Вольфгангом Гете.