Покушение - Сенде Елена - Страница 28

Морщинки в уголках глаз, сжатые губы, прямая спина — все это указывало на авторитет, на который не было и намека десять лет назад. Он вздохнул. Она была теперь далеко, эта девушка, смеявшаяся над его школьными шутками или плакавшая, когда пациент снова заболевал либо заканчивал жизнь самоубийством.

Нино дождался, пока Сириль закончила все процедуры, и предложил пройтись в небольшое бистро неподалеку от улицы Дюлак. Нино заказал себе пиво, Сириль — ароматизированный чай.

— Спасибо, что пришел, — сказала Сириль, потягивая чай. — И спасибо, что побывал в архиве. Я… я очень признательна тебе за это, несмотря на то что ты ничего не узнал.

Нино кивнул.

— Его дело практически пустое. В нем есть лишь дата поступления и дата выписки, а также приписка: «Состояние стабильное».

— Ни слова о лечении и диагнозе?

— Нет.

— Может, оно в электронном виде?

— Нет, компьютер начали использовать только три года назад. До две тысячи пятого года все было на бумаге.

— Тогда где оно? Чертово дело!

— Не знаю. Возможно, у Маньена.

Сицилиец отметил про себя, как удивилась Сириль.

— Почему ты так думаешь?

— Я спрашивал у своих людей, включая Колетт… Ты помнишь Колетт?

— Да. А она еще не вышла на пенсию?

— Работает последний год. Мы с ней очень хорошо общаемся. Она призналась, что однажды Маньен попросил у нее некоторые дела, чтобы изучить, но так и не вернул. Среди них было и дело Дома.

— Это было давно?

— Несколько лет назад. Она очень переживает, что ничего не сказала тогда, боится, как бы ее не обвинили в халатности.

— И с какой же целью Маньен мог его взять?

— У меня не было возможности спросить у него об этом лично. Нам помешали.

Сириль обожглась чаем и возмутилась:

— До сих пор не могу поверить, что он выставил меня вчера, сказав, что это не его дело! Интересно, что он скрывает?

Нино отпил глоток пива.

— Почему ты хотела меня увидеть?

Сириль поставила чашку на стол, такой она была горячей.

— Я хотела бы, чтобы ты помог мне с лечением. Не хочу, чтобы кто-то из клиники знал об этом.

Нино продолжал молча потягивать пиво, потом медленно поставил бутылку на стол. В его темных глазах невозможно было разглядеть зрачки.

— Послушай, я пошел ради тебя в архив, а это уже много.

Сириль разволновалась.

— Да, я прекрасно отдаю себе в этом отчет, но мне по-прежнему нужна твоя помощь.

Уже произнеся эту фразу, она поняла, что сделала это неправильным тоном и вообще неверно сформулировала свою просьбу. Она была слишком прямолинейна. Нехватка профессионализма… Все это не ускользнуло от Нино, который, заняв оборонительную позицию, откинулся на спинку стула. После паузы он сказал:

— Мне не хочется быть грубым, ведь у тебя проблемы, но я не твой подчиненный. Ты пропала на десять лет, а теперь вдруг появляешься со своей странной историей и хочешь, чтобы я тебе помогал. По-моему, это уже слишком!

Сириль обернула ниточку от пакетика с чаем вокруг ложки и приготовилась защищаться.

— Конечно же, ты прав. У меня нет права о чем-то тебя просить. Прошу принять мои извинения. Но я бы хотела, чтобы ты знал, что если я не давала о себе знать все эти годы, то это произошло не по моей вине. И я вовсе не пытаюсь манипулировать тобой. — Она сделала паузу и продолжила: — У меня частичная амнезия и какая-то форма прозопагнозии.

— Это что такое?

— Неспособность узнавать лица людей, в частности Дома.

— И с чем это связано?

Сириль опустила взгляд.

— Поскольку я не попадала в аварии и у меня не было психологического шока, по крайней мере, ничего такого я не знаю, я предполагаю, что это является результатом… попадания в организм какого-то психотропного препарата.

— То есть?

— Наркотика.

— Я всегда знал, что ты преступница! — воскликнул Нино с сарказмом.

Сириль никак не отреагировала на его слова, и Нино понял, что шутка неуместна. Сам не зная почему, он вдруг почувствовал себя чересчур импульсивным.

— При каких обстоятельствах ты могла принять наркотик?

— Неважно.

Не могло быть и речи о том, чтобы говорить на эту тему.

— А какого рода наркотик?

— Не имею ни малейшего понятия. Например, что-то вроде скополамина, который содержится в некоторых видах галлюциногенных растений и может привести к подобного рода частичной потере памяти. Но это лишь пример. Возможны и другие варианты…

Нино закивал.

— Понятно. И что ты хочешь от меня?

— Чтобы ты помог мне простимулировать лобовую зону коры головного мозга, где, как предполагают, хранятся длительные воспоминания. Пока что на людях подобные исследования не проводили, но команда университета Нью-Йорка получила превосходные результаты на мышах. Они пытались стимулировать мозг с целью избежать ухудшений в случае болезни Альцгеймера. Я думаю, что это поможет восстановить память. Им удалось простимулировать соединения вплоть до гиппокампа — частички, ответственной за память.

— И ты хочешь сделать это с помощью аппарата, с которым только что работала?

— Да. Стимуляция вместе с назальной инъекцией такрина.

— Препарат анти-Альцгеймер?

— Именно так. Но это помогает восстановить память. Как правило, и ты об этом знаешь, его вводят в организм орально, но я читала результаты исследований команды из института Пасадена. Они попытались вводить его назальным способом, что позволяет препарату напрямую проникать в мозг и действовать быстрее и эффективнее. Подобные исследования также проводили на мышах.

Нино нахмурился.

— Это неразумно.

— Согласна, что неразумно. Но я хотела бы объединить эти два способа, причем сделать это побыстрее. У меня впереди только несколько лет, чтобы утвердить клинические испытания. Через неделю я отправляюсь в Бангкок на конгресс, который является самым важным событием года, и поэтому должна быть в отличной форме.

Последние слова Сириль выдали ее слабость и страх перед будущим. Она не рассказала Нино о спонсорах, от которых зависело их финансирование и которые ожидали от нее идеального выступления без единой помарки. Она также думала о присуждении Нобелевской премии, которое должно состояться через три недели. Сложно даже представить, что будет, если узнают, что жена Великого Человека сумасшедшая! Она замолчала, чтобы дать Нино время подумать. Она не могла самостоятельно управлять магнетическим стимулятором. Рядом с ней должен был находиться профессионал на случай, если что-то пойдет не так.

— Я согласен помочь тебе, — пробормотал он.

— Спасибо, — облегченно вздохнула Сириль.

Сорок пять минут спустя она, сидя в кресле стимулятора, переживала наиболее странные ощущения за всю свою жизнь.

Мысли и воспоминания буквально пролетали перед ней, и контролировать их Сириль не могла. Нино разговаривал с ней, пытался поддержать. Она все понимала, но ответить связно не очень удавалось.

Сириль сама подготовила прибор и необходимую дозу такрина. Нино ввел лекарство за два захода. Он не был знаком с этой процедурой, но все прошло успешно. По просьбе Сириль он выставил максимальную частоту и включил электромагнит. В настоящее время через ее голову проходили волны, которые активизировали нервные окончания и поверхностные нейроны коры головного мозга — наиболее важные элементы функционирования. В результате этого должно было произойти ускорение мышления и повышение умственных способностей.

Сириль не двигалась, но ее веки время от времени подрагивали.

— Все в порядке? Ты уверена?

— Да, — слабо ответила она.

— Тогда сосредоточься на Сент-Фелисите. Расскажи мне, что ты помнишь.

Сириль, по-прежнему не открывая глаз, быстро заговорила:

— Коридор грязный. Мадам Гомез тоже, она обделалась. Это мой первый случай слабоумия. Начальник отделения попросил сменить меня, но никто не пришел мне помочь. А еще здесь сумасшедший. Он несет какой-то бред. Его нужно изолировать. Он встречает меня с полными руками экскрементов, которые размазывает по стенам. — Она перевела дыхание. — Маньен злится, поскольку я выбрала не его факультатив, а Бенуа.