Покушение - Сенде Елена - Страница 27

Она оставила сообщение без ответа и переключилась на информацию в научных журналах, опубликованную за последние пять лет, в частности на результаты исследований американских университетов и двух французских лабораторий. В ее голове начали появляться некоторые мысли.

Ее отвлек смех Мари-Жанны, который можно было услышать за километр. Сириль тут же сняла трубку внутреннего телефона:

— Можешь зайти ко мне?

Несколько мгновений спустя дверь открылась, и в кабинете Сириль появилась рыжеволосая девушка, одетая в джинсы спортивного покроя и зеленую тунику. На ее лице сияла широкая улыбка, щеки были здорового розового оттенка, но как только Сириль взглянула на племянницу Бенуа, то сразу же поняла, что что-то не так: девушка не посмотрела ей в глаза, она избегала ее взгляда.

— Привет, тетя!

Держа в руках блокнот и карандаш, Мари-Жанна устроилась на подлокотнике бамбукового кресла. Сириль внимательно наблюдала за ней.

— Что не так, мисс?

Мари-Жанна приподняла брови.

— Ничего! Все отлично.

— А как же головная боль?

— Прошла. Думаю, мне просто нужно было выспаться.

— Хорошо спала?

— Да, отлично. Извини за вчерашнее. Я не хотела тебя подвести.

Сириль постукивала ручкой по губам.

— Мари-Жанна, как бы это помягче сказать, но мне кажется, что вчера ты вовсе не была больна. Или я ошибаюсь?

Мари-Жанна задумчиво теребила пряжки на своих ужасных сверхмодных пластмассовых сабо, которые Сириль приняла сначала за рабочую обувь, и молчала. Ей никогда не удавалось скрыть что-то от тети — та читала в ней, как в раскрытой книге. Поэтому она выбрала честность, которую всегда ценила ее начальница:

— Да, я была со своим новым парнем.

Сириль положила авторучку на стол и откинулась на спинку кресла. Она не знала, кем ей следует быть для Мари-Жанны: начальником, тетей, психиатром или подругой?

— И это помешало тебе выйти на работу.

— Ну… Он здесь только проездом… И он был не совсем в порядке. Скоро он снова уедет, и я хотела воспользоваться представившейся возможностью. — Мари-Жанна по-прежнему не поднимала глаза. — По правде говоря, я думаю над тем, не поехать ли вместе с ним.

У Сириль чуть было не вырвалось: «Я так и думала!» Мари-Жанна попадала во все ловушки! Даже теперь, когда у нее наконец-то было какое-никакое, но свое жилье, стабильная работа, признание, хорошая зарплата, перспектива карьерного роста, она всем готова была пожертвовать ради какого-то парня! И конечно же, она ничего не хотела слушать.

— Мари-Жанна, я не твоя мама, и ты уже давно совершеннолетняя… Ты уверена, что это отличная мысль — бросить все, чего ты добивалась, к чему шла, чего достигла благодаря собственному уму, ради первого встречного? В конце концов, если он дорожит тобой, то обязательно вернется.

Мари-Жанна рассмеялась, хотя в ее смехе не было ни капли радости, и наконец подняла глаза.

— Ты не понимаешь! Это не какой-то там первый встречный… Это… Это ТОТ самый парень, которого я ждала всю свою жизнь. В нем есть все, что мне нравится! Если он уедет, я никогда не встречу другого такого же. Мне кажется, что если я и должна с кем-то жить, так именно с ним. Ты не можешь этого понять. Мы с тобой слишком разные.

Сириль кусала губы. Все складывалось крайне неудачно.

— Он предлагал тебе ехать с ним?

— Да. То есть не совсем прямо, но он дал мне это понять.

На несколько секунд Сириль закрыла глаза.

— Будь осторожна: мужчины не любят, когда их обременяют. Поэтому, если он ничего не предложил тебе… — После паузы она продолжила: — Я не могу тебя держать, но помни о том, что здесь тобой дорожат и что мне не удастся запросто найти тебе замену. Подумай хорошенько, прежде чем позволить втянуть себя в авантюру! — И снова пауза. — Как его зовут?

Имя Жюльена чуть не сорвалось с губ Мари-Жанны, но в этот момент зазвонил телефон. Мадам Планк. Сириль ответила на звонок пациентки, и она воспользовалась этим, чтобы выйти из кабинета.

Повесив трубку, Сириль почувствовала себя еще более подавленной. Как призвать к благоразумию влюбленную девушку, желающую попутешествовать?

Весь ее мир готов был разрушиться. Она сделала глубокий вдох и попыталась позитивно взглянуть на перемены.

«Все изменчиво, не так ли? Следует просто принимать это как должное».

Она снова прочла сообщение Нино, написала ему ответ с благодарностью и после непродолжительных размышлений спросила, не смог бы он зайти, поскольку хотела попросить его еще об одной услуге. Затем она встала и отправилась встречать Мирей Ралли, свою единственную пациентку на этот день, которая ожидала в небольшом холле возле кабинета.

Сириль Блейк поздоровалась с мадам Ралли и сняла защитный чехол с аппарата, представлявшего собой нечто наподобие огромного стоматологического кресла с телескопическим рукавом, оборудованным плоской антенной. Магнетическая стимуляция головы являлась гениальным связующим звеном между мозгом и внешним миром. За креслом, в большой коробке, хранилась бобина медных проводов, которые в результате взаимодействия с электрическим током создавали магнитное поле. Зонд был сделан в форме плоского блюдца, и врач прислонял его к той части покрытого волосами тела человека, которую требовалось стимулировать в первую очередь. Силовое поле проникало в мозг пациента совершенно безболезненно, возбуждая нейроны коры и внешнего слоя мозга. Лечение этим методом, проведенное на больных шизофренией, тяжелыми формами депрессии и пациентах с плохой переносимостью лекарств, дало отличные результаты.

Во Франции использовали шесть таких аппаратов, и три из них — в Париже. В Центре «Дюлак» он появился чуть меньше месяца назад, но уже успел отлично зарекомендовать себя. На данный момент лишь Блейк и Мерсье прошли подготовку по использованию этого прибора, разработанного медицинским центром «Бет Израиль Диконесс» Бостона. Вместо того чтобы накачивать пациентов анксиолитиками или антидепрессантами (которые иногда были совершенно бесполезны), Сириль предпочитала назначать им несколько сеансов магнетической стимуляции, «перезагружавшей» мозг без каких-либо побочных эффектов.

Снимки мозга пациентки были у нее перед глазами, и Сириль принялась изучать их с помощью клавиатуры, присоединенной к монитору аппарата. Мирей Ралли страдала от сезонной депрессии. С приближением осени она впадала в состояние такой грусти, что больше не могла нормально работать, общаться с людьми или заниматься семьей. Сириль усадила ее в кресло, подложив под голову небольшую подушку, и поднесла зонд к правому полушарию. В результате исследований мозговой визуализации, проведенных американскими учеными за последние несколько лет, левое полушарие мозга было названо полушарием «счастья», в частности, неврологом Ричардом Дэвидсоном из университета Висконсина, сотрудничающим с далай-ламой в так называемой «области счастливого мозга». Клетки левого полушария активизировались при позитивных мыслях или действиях. У Мирей Ралли, как и у большинства других пациентов, эта часть мозга работала слабо, а мозговая миндалина — небольшая частичка, отвечающая за страхи, — наоборот, была слишком активна. Уменьшение гиппокампа также играло свою роль в состоянии памяти человека. Сочетание этих трех факторов и было признаком депрессии.

Это была уже третья такая процедура, и пациентка была с ней хорошо знакома. Несколько раз все проверив, Сириль пустила ток. Мирей Ралли не двигалась, была спокойна и расслаблена. Это лечение прекрасно подходило ей, и она следовала ему вот уже год. Оно позволяло ей продержаться в течение всей зимы, до марта, без острых физических болей, состояния подавленности и мыслей о самоубийстве.

* * *

Нино Паки, приехавший чуть пораньше, через стеклянную дверь наблюдал, как Сириль управляется со странным прибором. Видя ее сосредоточенной, уверенной во всех своих движениях, он с трудом мог поверить в то, что накануне эта самая женщина была настолько подавлена и растеряна.