Опередить дьявола - Хайдер Мо - Страница 66

— Что? — выдохнула она. — Что?

Он развернулся и пошел куда-то, при этом выворачивая голову назад, чтобы не упускать ее из виду. Она не успела толком ничего сообразить, как он уже скрылся за корпусом баржи. В туннеле вдруг стало очень тихо.

Она выключила фонарик, и все погрузилось в темноту. С колотящимся сердцем она отшагнула назад и стала тыкаться туда-сюда, в отчаянии пытаясь сообразить, что делать дальше. Блин, блин, блин. Проди? Мозговые извилины завернулись в непонятный клубок, а ноги превратились в песчаные столбы. Сейчас бы сесть и перевести дух. Проди? Не может быть. Проди?

Слева, в трех метрах от нее, взвыл шлифовальный диск. Точно когти вонзились в мозг. Она дернулась вбок, ища, за что бы схватиться, и налетела на рюкзак, который принялся дико раскачиваться. Шлифовальный диск вгрызался в металл с пронзительным визгом. Искры разлетались каскадом, освещая туннель так, словно сейчас ночь Гая Фокса[32].

— Стой! — закричала она. — Стой!

Он не отвечал. Часть диска — где-то между нею и люком — прошла насквозь через корпус баржи, и вместе с ним в отсек проникла полоска лунного света. А диск мало-помалу все глубже входил в железную обшивку. Вот уже дюймов на десять, пока не уткнулся в непреодолимое препятствие. Станок дернулся и затрясся как паралитик, выбрасывая в воздух сноп искр. Одна отскочила от кормы и упала в темную воду. Диск выдержал и снова вгрызся в твердь, но все-таки случилось что-то неладное. Мотор зачихал. Попыхтел, борясь с металлом. Взвыл напоследок и захлебнулся.

Проди тихо выругался. Снял диск и несколько секунд мараковал над станком, а Фли прислушивалась, затаив дыхание. Снова запустил станок. И тот снова зачихал. Кашлянул. Подвыл и заглох. В отсек баржи проник паленый запах сгоревшего мотора — точно где-то пережарили рыбу.

В мозгу у Фли промелькнула фраза, пришедшая словно из ниоткуда: Однажды на моих глазах маленькая девочка, пробив ветровое стекло, метров семь проехала лицом по асфальту. Она услышала это от Проди в ту самую ночь, когда он ее протестировал на алкоголь. Задним числом пришло осознание: в том, как это было сказано, улавливалось что-то отталкивающее. Смакование подробностей. Проди? Проди? И.о. детектива из подразделения по расследованию аварий? Парень, выходивший ей навстречу из тренажерного зала со спортивной сумкой через плечо? Она вспомнила момент в пабе — когда ей показалось, что между ними что-то происходит.

Снаружи вдруг стало очень тихо. Она вскинула голову. Слезящимися глазами посмотрела сквозь отверстие. Никакого движения. Вдруг всплеск примерно в двадцати метрах. Она вся подобралась, готовая услышать новый вой шлифовального станка. Но вместо этого шаги отдалились — как будто он направился в дальний конец, к последнему каменному завалу.

Она неуклюже вытерла рот и сглотнула неприятное послевкусие, а затем, медленно переставляя ноги, борясь с головокружением, осторожно встала коленями на полку. Держась за край иллюминатора по правому борту, приняла устойчивое положение и выглянула наружу.

С этой стороны баржи была видна часть туннеля до завала. Вода в канале тускло поблескивала: луна, переместившись, теперь светила прямехонько в шахту. Стены сужались под какими-то немыслимыми углами, отчего у нее зарябило в глазах, но Проди она разглядела. Метрах в семи от нее. В тени. Сфокусируйся, приказал ей измученный мозг, всмотрись — он занят чем-то важным.

Он стоял далековато от нее, на границе туннеля, где уровень воды за годы настолько опустился, что обнажилась полоска дна шириной в метр, тянувшаяся через весь канал, — именно по ней они с Веллардом прошли во вторник. Проди стоял к ней боком. Рубашка в черных разводах, лица не видно, в руках… туфелька Марты. Он спрятал ее в карман куртки с начесом и для надежности застегнул кнопку. Затем стал раком и принялся что-то там изучать. Фли крепче вцепилась в края и еще больше высунулась в отверстие, пытаясь рассмотреть детали.

Он ворошил листья и грязь, захватывая их большими горстями и отбрасывая за спину, как это делает собака, роющая яму. Через несколько минут он остановился. Присел на корточки и начал разгребать уже осторожнее. Земля там была мягкая, осыпная, в основном сукновальная глина, да парочка валунов застряли в ней, но было непохоже, что он очищает валун. Слишком правильная форма. Прямые углы. Нечто рукотворное. Судя по всему, рифленое железо. По ее телу прокатилась волна слабости. Перехватило горло, а в черепную коробку вонзились тысячи иголок. Там была яма, которую она не заметила, да и не могла заметить, так хорошо он присыпал ее землей. Но она сразу догадалась, что это. Захоронение. Проди каким-то образом сумел углубиться в дно канала. И там сейчас покоится Марта.

Какое-то время он молча вглядывался. А потом, как будто удовлетворившись увиденным, начал закидывать яму землей. Фли наконец вышла из транса. Она пригнулась под висящим рюкзаком и пошлепала туда, где бросила расточку. Разводя темную воду руками, она вслепую шарила по дну. Надо протащить эту штуку через кормовую часть и прижать с ее помощью закрытый люк. Это поможет ей выиграть время. Правда, ненадолго. Она разогнулась в пояснице, взгляд блуждал по сторонам. В поле ее зрения попал ящик для хранения троса.

Это тебе не игрушка, Фли…

Она по-тихому копошилась в рюкзаке, отодвинув твердый кусок карбида: долото, кулачки скалолаза, моток зеленого парашютного троса, который она повсюду таскала с собой, поскольку отец с ним не расставался.

Фли, ты себе не представляешь, из каких передряг тебя может вытащить парашютный трос.

Пальцы ее наткнулись на пластиковую штучку — сигаретную зажигалку. Еще одна отцовская обязательная принадлежность. Обычно она брала с собой две штуки, а в этот раз даже три: еще одна лежала на дне рюкзака. Стиснув зубы, снова подняла глаза на ящик с тросом.

Рядом с баржей раздался всплеск. Ближе, чем можно было ожидать. Вот опять. Еще ближе. И опять. Пока она сообразила, что он бежит в ее сторону, произошел резкий удар; баржа невероятным образом поднялась и задрожала, после того как он врезался в нее с разбега. Она услышала, как он отлетел и шлепнулся в воду. Она отшатнулась и вся съежилась. В отверстии промелькнул свет. И вновь тишина.

От страха она тяжело дышала. И ничего не могла с собой поделать. Взгляд ее упал на шпангоут — до него, казалось, целая миля. Идти и идти по длинному узкому туннелю. Переборки ходили ходуном. Она утратила ощущение реальности. Это было скорее похоже на сон.

Опять серия всплесков. На этот раз у нее за спиной. Дернулась вперед. Замерла. Проди врезался в корпус там, где она стояла всего секунду назад. Она физически ощутила вес упавшего на корму тела. Звук удара эхом отозвался у нее внутри. Как будто он хотел вырвать баржу из воды.

— Эй! — Он забарабанил по корпусу. Оглушительная дробь. — Где ты там? Отзовись!

Как слепая, она нашарила скамейку и, присев, сжала голову руками, пытаясь остановить отток крови от мозга. Грудь сотрясали конвульсии, по рукам пробегали мурашки. Господи, господи, господи. Вот она, смерть. Ее смерть. Вот как это происходит.

65

Женщина в домашнем халате, стоявшая на посыпанной гравием подъездной дорожке к дому, большую часть своей жизни прожила под именем Скай Блю. А как еще двое хиппи, мистер и миссис Блю, могли назвать свою дочь, если не Скай? Пусть скажет спасибо, что фамилия родителей не Браун[33]. Лишь год назад, когда на горизонте появился добропорядочный мужчина с нормальным именем Найджел Стивенсон и сделал ее своей женой, она перестала отшучиваться всякий раз, когда ей приходилось подписаться.

Тебе, Скай Стивенсон, следует благодарить Найджела не только за новую фамилию, думала она, провожая глазами такси, увозившее ее мужа. Есть поводы поважнее. Ты обрела покой, радость, отличный секс и замечательные объятья, в которые он заключает тебя всякий раз, когда ты протягиваешь к нему руки. А еще у тебя прекрасный дом, думала она, запахивая халат и возвращаясь по тихой садовой дорожке к раскрытой входной двери. Стоящая особняком викторианская постройка с эркерами, палисадник с пионами и подлинное ощущение «дома». Окна надо менять, и до наступления зимы им, вероятно, придется установить новую систему отопления, но именно так она себе и представляла семейную жизнь. Она проводила Найджела улыбкой, закрыла за собой дверь и навесила цепочку: он уехал по делам на два дня, а парадный вход с улицы не виден, и иногда это порождало в ней чувство легкого беспокойства.