Опередить дьявола - Хайдер Мо - Страница 65

Дэвид Марли улыбался. Он наливал чай из оригинального самовара в чашку из тонкого, просвечивающего фарфора.

— Дыши, Фли. Не останавливайся. Видишь, как тебе плохо.

Она полезла на дерево к родителям, но это давалось ей непросто — мешала листва. Слишком густая, с удушливым запахом. Листья различались цветом и текстурой, она попробовала их на вкус: одни — тонкие и кислые — другие приятные, но забивающие гортань. Чтобы продвинуться всего-то сантиметров на тридцать, ушла целая вечность.

— Дыши, — доносился голос отца. — И не думай о себе.

Фли поняла, что он имеет в виду. У нее пучило живот. Все и без слов ясно. Разноцветные черви толщиной в палец ползают по ее кишкам. Размножаются, разрастаются.

— Зря ты это ела, Фли. — Откуда-то из листвы голос матери. — Ох, Фли, не стоило тебе есть этот бутерброд. Ты должна была отказаться. Нельзя доверять мужчине в чистых брюках.

— В чистых брюках?

— Вот-вот. Я же видела тебя с ним.

По щекам Фли текли слезы, из горла вырывались судорожные всхлипы. Она все-таки влезла на дерево. Только уже не на дерево, а на лестницу, — словно с гравюры Эшера[31], — лестницу, которая не имеет опоры, начинается в кособоком барселонском доме и уходит, вся изломанная и голая, в небесную синеву с проносящимися облаками. И на верхушке этой лестницы папа с мамой. Отец спустился на несколько ступенек и протянул ей руку. Поначалу она с радостью потянулась навстречу, ибо отцовская рука обещала спасение, но затем на глаза навернулись слезы, поскольку он лишь дразнил ее, не позволяя ухватить себя за руку. Он только хотел, чтобы она его услышала.

— Я же говорил, это не игрушка. Это тебе не игрушка.

— Что?

— Это тебе не игрушка, Фли. Сколько раз тебе это повторять…

Она открыла глаза. Все там же, на барже. Остатки сна слетели с ресниц. И только эхо разносит отцовские слова: Это тебе не игрушка. Она лежит во тьме, сердце готово выпрыгнуть из груди. Через два бортовых иллюминатора проникает лунный свет. Она взглянула на циферблат. Прошло три часа с тех пор, как она заползла сюда в состоянии полубреда от истощения и потери крови. Футболка, туго стягивавшая рану, как будто остановила кровотечение, но слишком много крови Фли уже потеряла. Кожа сделалась липкой, сердце билось неровными толчками, словно ей сделали инъекцию адреналина. Она извлекла из люкового паза расточный инструмент и положила на полку. Подползла к переборке и, чувствуя, что начинает сползать вниз, прилегла на бок, а рукой ухватилась за расточку.

Это помогло ей удержаться над водой в ее почти бессознательном состоянии, но расточка в качестве инструмента оказалась бесполезной. Она провозилась с ней не один час, хотя в душе понимала, что ей никогда не удастся приподнять крышку люка, на которую сверху давила лебедка. Нужно было искать другой выход.

Это тебе не игрушка, Фли…

Она вывернула голову в сторону люка, через который проникла сюда. За ее спиной баржа так сильно накренилась, что вода в кормовом отсеке доходила почти до потолка. Это тебе не игрушка. Ацетилен — газ, который образуется, если карбид кальция бросить в воду, — немного легче воздуха. Она отжалась на локтях, чтобы проверить уровень воды, а заодно палубное дно в рже и паутине. Задрав подбородок, она обратила свой взор на железный ящик, в каком хранится трос. В днище зияла дырочка, проеденная ржавчиной. Даже если удастся открыть ящик, это ей ничего не даст, так как выход на поверхность представляет собой небольшое отверстие величиной с кулачок — отверстие, через которое вытаскивали трос. Она уже успела в этом убедиться, посветив фонариком. И все же мысли активизировались. Ацетилен сквозь дырочку проникнет в ящик и через верхнее отверстие просочится наружу… хотя не факт, что проникнет под фланец кормового люка. Ей бы только оказаться по ту сторону переборки. То есть нужен газ…

Но это опасно, чистое безумие… впрочем, ее отец пошел бы на это без колебаний. Она с силой сбросила тяжелую расточку в воду и спустила ноги. Кровь мучительно отливала от мозга к телу, сердце прыгало как ненормальное, голову захлестнула электростатическая волна, так что она на минуту просто ослепла. Ей пришлось посидеть с закрытыми глазами, дыша медленно и с расстановкой, пока пляска баржи не прекратилась.

Когда же сердце вернулось на свое место, она полезла в рюкзак и нащупала там кусок карбида кальция. Она уже почти извлекла его из пакетика, когда вдруг уловила какие-то звуки, доносящиеся со стороны вентиляционной шахты. Шорх-шорх-шорх — камешки, скатывающиеся вниз. Плюхающиеся в воду. Она повернула голову, рот приоткрылся, сердечко снова заколотилось. Она тихо убрала кусок обратно в рюкзак. Незнакомец, видимо, неслышно подкрался, так как неожиданно лязгнула железная решетка под ним и хлюпнула вода. Второй раз. Третий.

В полной тишине она слезла с полки в воду. Держась за переборку, медленно, мелкими шажочками двинулась к противоположной стороне баржи. То и дело на нее находила слабость, и тогда она пережидала, беззвучно втягивая ртом воздух и усилием воли отгоняя тошнотворное головокружение. Не дойдя самой малости до отверстия в потолке, она остановилась, прижавшись спиной к стенке. В отверстие проникал лунный свет. Отсюда туннель казался пустым. Но было видно, как у дальней стены раскачивается веревка. Она затаила дыхание. Вся обратилась в слух.

В отверстие просунулась рука с фонариком. Она отпрянула.

— Фли?

Надо собраться. Дыхание участилось.

Проди? Она нашарила висевший на шее налобный фонарик и, обхватив его пальцы, вытолкнула руку обратно, после чего приблизилась и направила луч ему в лицо. Он стоял по колено в воде, щурясь от бьющего в глаза света. Она выпустила из легких весь воздух.

— Я решила, что тебя уже нет в живых. — На глаза навернулись слезы. Она потерла пальцем лоб. — Черт. Пол, я, правда, решила, что он тебя прикончил. Что ты покойник.

— Еще не покойник. Вот я здесь.

— Блин, блин, блин. — По щеке сбежала слеза. — Жуть какая-то. — Она смахнула слезу. — Пол, а где люди? Мне надо выбраться отсюда, и поскорее, серьезно. Я потеряла уйму крови, еще немного и… — Она осеклась. — Что это?

Проди держал в руке большой предмет, завернутый в целлофан.

— Что это?

— Да. — Она дрожащими пальцами вытерла нос. И направила фонарик на непонятный предмет странной формы. — Что это у тебя?

— Да ничего особенного.

— Ничего?

— Ничего особенного. Я съездил в гараж. — Он развернул целлофан и осторожно положил предмет на основание каменистой осыпи. Это был угловой шлифовальный станок. — Я надеюсь с его помощью вытащить тебя оттуда. Он работает на батарейках.

Фли разглядывала громоздкую штуковину.

— Это была твоя идея или… — Она перевела взгляд на его лицо в поту. Такой обильный пот ее удивил. Он стекал ручьями и капал на рубашку. Снова в кишках зашевелились, задергались омерзительные черви. Проди сообщил в полицию, потом смотался домой за шлифовальным станком, — а спасатели все еще едут? Она посветила фонариком ему в лицо. Он твердо встретил ее взгляд, в полуоткрытом рту проглядывали зубы. — А где остальные? — отрешенно прошептала она.

— Остальные? А… скоро будут.

— Они позволили тебе вернуться одному?

— Почему нет?

Она шмыгнула носом.

— Пол?

— Что?

— Откуда ты знал, в какую шахту спуститься? Их двадцать три.

— А? — Он отставил одну ногу и, положив станок на бедро, принялся навинчивать диск. — Я начал с западной стороны туннеля и спускался во все шахты подряд, пока не наткнулся на тебя.

— Ммм. Этого не может быть.

— Ха? — Он посмотрел на нее с легким удивлением. — Не понял?

— Там девятнадцать шахт. А брюки чистые. Когда ты спустился, у тебя были чистые брюки.

Проди опустил станок и улыбнулся ей с прищуром. Долгую минуту они молча друг на друга глядели. А затем, без лишних слов, он продолжил навинчивать диск, как будто они до сих пор ни о чем не разговаривали. Покончив с этим, он убедился, что диск сидит крепко, и распрямился во весь рост. Он снова улыбнулся ей.