Тяжесть венца - Вилар Симона - Страница 97

Тирелл посмотрел на нее странным взглядом.

– Если меня не волновало, чье дитя носит Джудит, какое мне дело до пола того, кто будет носить мое имя?

Анна смущенно отвела взгляд. Она старалась убедить себя, что этот раб Ричарда не заслуживает сострадания, но в то же время испытала нечто похожее на угрызения совести.

В середине апреля королева наконец пожелала поохотиться с Лакомкой. Тирелл ее отговаривал, поскольку считал, что ястреб еще не до конца приручен. Однако Анна непременно хотела испробовать птицу еще до конца сезона. Они отправились в лес ближе к вечеру, в самое подходящее время, когда голодная птица лучше всего берет дичь.

В лесу стояла тишина. Огромные дубы, окутанные дымкой молодой зелени, словно дремали. Где-то тоскливо выводила трель лесная горлинка.

– Нам не стоит слишком долго оставаться в лесу, ваше величество, – сказал Тирелл. – Один напуск – и довольно. Слишком душно, не было бы дождя.

Королева даже не оглянулась. Впереди, уткнувшись носом в землю, трусил лохматый Дик. Анна с ястребом на руке шла следом. Тропинка, извиваясь среди обросших мхом дубов, спускалась к лесному озеру, где обычно было много дичи.

Первый напуск Лакомки был неудачным. Птица с недоумением глядела на взлетающего с треском фазана и, пока Анна не сбросила ее с руки, не пожелала работать. Но и потом, ринувшись было в погоню, не схватила добычу, а отлетела в сторону и безмятежно уселась на ветви дуба.

– Я говорил вашему величеству, что еще рано заниматься с ней охотой, – спокойно заметил Тирелл, когда им удалось все-таки с помощью вабила подманить птицу.

Однако Анна не желала сдаваться. И следующий напуск был просто великолепным. Лакомка с лету ударила белку и вместе с ней, ломая ветки, рухнула в густой кустарник. Анна была так довольна, что дала птице почти полностью растерзать тушку зверька, а потом еще и прикормила ее мясом.

Тем временем загудел ветер, где-то прогрохотал гром.

– Пора возвращаться, – заметил Тирелл. – Ястребы плохо охотятся в ветреную погоду, да и Лакомка, кажется, уже сыта.

Анна не возражала, но именно в этот момент собака подняла с лежки кролика, и, прежде чем Тирелл успел возразить, королева снова подбросила в воздух птицу.

Кролик замелькал серой спинкой среди листьев папоротника. Лакомка рванулась было за ним, но потом вдруг передумала и опустилась на ветку дуба. Раскрыв клюв, она сердито зашипела, нахохлилась и отвернулась, давая понять, что больше не желает иметь с людьми никаких дел. Ничего не помогало – ни голос хозяйки, ни приманка. Когда хлопочущие люди надоедали птице, она перелетала на другое дерево, и все повторялось сначала.

– Все, – наконец сдался Тирелл. – Из этого ничего не выйдет. Я знаю таких птиц. Если она решила не возвращаться, значит, и не вернется. А нам необходимо успеть уехать до того, как разразится непогода.

Королева бросила на него рассерженный взгляд.

– Можете возвращаться, если вам угодно. А я слишком много сил и времени потратила на Лакомку, чтобы от нее отказаться. Вы лучше меня знаете, что, стоит ей хоть одну ночь провести в лесу, она полностью одичает.

Когда у Анны эмоции брали верх над разумом, она не слушала ничьих советов. Тирелл попытался ее урезонить, сказав, что на Лакомке бубенчик и что из Вудстока он пошлет за ней двух ловчих, снабдив их даже факелами, если поимка птицы затянется до сумерек. Но Анна не была уверена, что ловчие сумеют отыскать птицу в лесу, к тому же неизвестно, куда она может за это время улететь.

Оставалось только удивляться ее упорству по столь незначительному поводу. Закатные лучи еще озаряли стволы деревьев, но с севера все ближе приближалась свинцовая туча, и гром грохотал совсем близко. Анна готова была уже отступить, когда ястребиха, перелетев открытую поляну, опустилась на противоположном склоне на ветку совсем рядом с землей.

– В последний раз, – сказала Анна и, подхватив полы плаща, бросилась бежать.

Тирелл утомленно опустился на поваленное дерево. Несмотря ни на что, он был доволен прогулкой. Никогда еще он так долго не оставался наедине с королевой, к тому же сегодня ее величество Анна была живой и непосредственной, и ему было хорошо с ней.

В этот миг кружившийся неподалеку Дик вдруг насторожился и замер, навострив уши и напряженно вытянув хвост. Тирелл взглянул в ту сторону, где в кустах безуспешно подзывала Лакомку королева, – и весь похолодел. На ветке дуба светлым пятном выделялся силуэт собравшейся в комок и замершей для прыжка рыси. Королева находилась как раз под деревом, где притаилась клыкастая хищница.

– Назад! – закричал Тирелл, срываясь с места. – Назад!

Дальнейшее произошло в считанные секунды. Королева остановилась, заметив бегущего в ее сторону сэра Джеймса, и в тот же миг рысь прыгнула. Анна отчаянно закричала, и Тиреллу показалось, что его сердце разлетается на тысячу осколков. Спасло королеву лишь то, что она стояла на склоне и от толчка упала вперед. Хищник перелетел через нее, и они с шумом покатились в заросли папоротника внизу.

Первым у цели оказался Дик, и уже через мгновение они с рысью сплелись на земле в рычащий и воющий клубок. Тирелл прежде всего бросился к королеве, но, увидев, что она уже сама поднялась и теперь сидит, глядя расширившимися от ужаса глазами на сражающихся животных, выхватил кинжал и пришел на помощь собаке.

Ему не сразу удалось понять, кто где, но, когда визжащая дикая кошка на миг оказалась сверху, он умудрился схватить ее за загривок и, рванув к себе, дважды ударить, вгоняя кинжал по самую рукоять…

Как только по телу хищника прошла судорожная дрожь и лапы бессильно повисли, он, оставив Дику терзать добычу, вновь кинулся к королеве. Плащ ее был разорван, на плече алели пятна крови, но она как будто не замечала этого. В ее широко распахнутых зеленых глазах все еще стоял страх. И когда Тирелл приблизился, Анна испуганно потянулась к нему и, едва он ее обнял, нервно расплакалась. Она еще не опомнилась от потрясения и вся дрожала у него в руках. Тирелл сам все еще тяжело дышал после пережитого, однако мысль, что он держит королеву в объятиях, что она не боится, не презирает его, как прежде, а, наоборот, ищет защиты и утешения, заставила его замереть. Это было сладкое чувство, и он ни о чем больше не мог думать, лишь чувствовал, как в груди, словно испуганный зверек, бешено бьется сердце. Когда его стук стал ровнее, а всхлипы королевы реже, Джеймс мягко ослабил объятия.

– Ваше величество! Моя королева, пора! С минуты на минуту польет дождь, нам необходимо где-то укрыться.

От звуков его голоса она окончательно пришла в себя. Увидела сидящего рядом Дика с окровавленной мордой. Тирелл легко перебросил тушу рыси через плечо.

– Ваше величество, дождь вот-вот начнется, к тому же вы ранены. Мы не успеем вернуться в замок, но здесь неподалеку хижина этой ведьмы Ульрики. Она сможет оказать вам помощь, да к тому же и нам неплохо переждать там дождь.

Хижина Мэдж-Ульрики оказалась обычной землянкой с заросшей травой покатой кровлей. Они не смогли бы ее обнаружить в гуще сумрачного, волнуемого ветром леса, если бы не Дик. Пес первым наткнулся на дверь, стал скрестись в нее и скулить. Колдунья как будто и не удивилась, когда Тирелл ввел в ее жилище королеву. Тотчас сообразив, что случилось, и кивком головы отослав Джеймса за дверь, она стала раздевать королеву, чтобы осмотреть ее плечо. К счастью, царапины были не очень глубокими, видимо, когти рыси увязли в складках ткани и капюшона. И все же Мэдж заговором остановила кровь, затем поставила на огонь воду и, когда она остыла, промыла рану, наложив на порезы корпию. Анну все еще била дрожь после пережитого, и Мэдж дала ей успокоительного отвара из трав. За все это время они не обменялись ни словом. За окном лил дождь, грохотал гром, лес неистово шумел. Дик обследовал все углы хижины и, поскуливая, стал царапаться в дверь, куда вышел хозяин. Однако когда Мэдж приоткрыла ее и пес увидел потоки воды, то попятился, предпочтя теплое место у огня.