Тяжесть венца - Вилар Симона - Страница 96

Теперь королева откровенно смеялась.

– А как ты считаешь, для кого страшнее, чтобы эта тайна не была обнародована: для Джеймса Тирелла или для короля?

Дебора сокрушенно покачала головой.

– Боюсь, всего вашего очарования, моя королева, не хватит, чтобы заставить этого человека признаться в убийстве малолетних принцев, даже с оговоркой, что он выполнял приказ. Так что не слишком доверяйтесь ему.

Анна и была осторожна, зато Тирелл в последнее время все чаще стал рассказывать ей вещи, о которых не следовало знать опальной супруге короля. Так Анна узнала, что Ричард все еще в напряжении после восстания Бекингема, и обеспокоен попыткой Тюдора высадиться в Англии. Ведь короля тогда спасла только непогода – разлив Северна и шторм на Ла-Манше, разметавший суда Тюдора, что не позволило интервентам присоединиться к мятежникам внутри Англии. Поведал Черный Человек и о том, что вокруг нового короля, по сути, образовалась пустота. Старая знать перебита, новая верна Вудвилям, большинство пэров и лордов страны предпочитает оставаться в своих манорах, не стремясь примкнуть к окружению короля Ричарда III, получившего корону путем преступления. Ричард пытается завоевать доверие подачками сеньорам. Так он не тронул Маргариту Бофор, мать Генри Тюдора и организатора заговоров в пользу сына. Ее мужа Стэнли Ричард сделал кавалером Ордена Подвязки и наместником графств Ланкастер и Шропшир. Даже возвысившиеся при нем Френсис Ловел и Роберт Рэтклиф, также награжденные Орденом Подвязки, не могут заполнить ту пустоту, которая возникла вокруг короля. Ричард старается расположить к себе людей, показать себя достойным правителем, разбирая спорные дела, представляя себя поборником правосудия, но шпионаж его людей и слежка заставляют многих молчать. Король не доверяет южным графствам и даже своей основной резиденцией сделал Ноттингем – город, расположенный в центре королевства. К тому же страну беспрестанно тревожат набеги пиратов. Морские суда опасаются покидать гавани, торговля угасает, французы и бретонцы чувствуют себя хозяевами в Английском канале, в то время как адмирал Норфолк занят подавлением волнений внутри страны.

Анна слушала Тирелла, затаив дыхание. Чем больше он говорил, тем сильнее она убеждалась в его неприязни к королю Ричарду. Джеймс не производил впечатления глупца, и Анна гадала, скрытый ли умысел в его речах или Тирелл действительно стал доверять пленной королеве.

Они по-прежнему почти ежедневно отправлялись охотиться с ястребом, и однажды, уже возвращаясь, увидели поднимающуюся по склону растрепанную старуху.

Тирелл резко остановился, вслед за ним остановились и стражники, торопливо крестясь.

– Ваше величество, лучше переждать, пока она пройдет. Это Ульрика, местная ведьма, у нее, говорят, дурной глаз.

Королева со стороны разглядывала старуху. Она казалась немощной и дряхлой, шла сутулясь, опираясь на суковатую клюку.

– Почему же местное духовенство не займется ею? – спросила Анна, невольно отступая под сень деревьев.

Тирелл сказал:

– Говорят, она умеет врачевать, и неплохо, а местный аббат – человек болезненный. По слухам, только она может облегчить его боли. Воистину, слуги Божьи не всегда ведут себя разумно, даже когда речь идет о спасении душ.

Анна бросила на него быстрый взгляд. Вот уж, право, странные слова из уст человека, о котором толкуют, что он продал душу дьяволу.

– К тому же к Ульрике бегают местные кумушки, когда им требуется кого-то приворожить или составить зелье, а также девицы, которым невтерпеж избавиться от плода. Так что есть от нее и польза. Но она и в самом деле прорицательница и колдунья. Несколько лет назад именно она, еще живя в Лондоне, предсказала королеве Элизабет, что ее детям не видать престола, пока жив брат короля. Тогда все сочли, что речь идет о Джордже Кларенсе.

Он резко умолк, поняв, что коснулся трагедии, в которой и сам повинен. Анна тоже помрачнела, быстро отошла и неожиданно столкнулась лицом к лицу с колдуньей.

Старая Ульрика, подняв подрагивающую голову, неотрывно смотрела на нее. Она показалась Анне древней, как дубы Вудстока, но что-то в ее светлых, как будто незрячих глазах неожиданно показалось ей знакомым.

– Так-так, – закивала головой колдунья. – Вот и сама Анна Невиль.

Тотчас Тирелл заслонил собой королеву.

– Убирайся прочь, исчадие ада!

Но Анна уже узнала ее и, улыбаясь, шагнула навстречу.

– Мэдж! Моя славная Мэдж!

Теперь растерялись все, даже сама колдунья. Она отпрянула, когда королева вплотную приблизилась к ней. Это действительно была та самая женщина, которая давным-давно, еще под Барнетом, вылечила смертельно раненного Филипа и предсказала Анне, что ей предначертано носить корону*.

– Ты разве не узнаешь меня, Мэдж?

Старуха снова вгляделась в нее своими светлыми колдовскими глазами.

– Я-то узнаю. Но вот вы, ваше величество, никогда не станете настоящей королевой, пока не забудете всех людей из прошлого.

Анна с трудом подавила вздох.

– Значит, мне ею и не быть. Прошлое значит для меня больше, чем настоящее.

Лицо Мэдж на миг смягчилось, как будто даже помолодело. «Сколько ей лет?» – подумала Анна. На вид ей можно было дать все сто.

– Как ты оказалась здесь, Мэдж? Где твой муж и сын Лукас?

Мэдж, как-то сразу сникнув, глянула через плечо Анны и, когда та решительным жестом отослала Тирелла и охранников, сказала, что уже давно ее муж взял в дом другую женщину, и Мэдж пришлось уйти. Она долго бродила по свету, жила в Лондоне, но отовсюду ее гнали, грозя костром. А Лукас вырос, стал солдатом, и она уже много лет не знает, где он. Все, что имела Мэдж, – это какую-то уверенность, что он еще жив.

– Ты по-прежнему прорицаешь судьбу? – с улыбкой спросила королева. Ее совсем не пугал дар Мэдж. Она протянула ей открытую ладонь.

– Скажи, что мне еще осталось в жизни? Когда-то все, что ты предсказала, сбылось. Увы!

У Мэдж были все те же корявые, похожие на корневища руки. Со временем они еще больше огрубели, и, когда Анна вложила в них свою бело-розовую нежную ладонь, она показалась хрупким цветком. Тирелл и солдаты ошеломленно стояли в стороне, не в силах поверить, что их повелительница не боится ужасной колдуньи.

Мэдж долго и внимательно разглядывала ладонь Анны, потом стала сравнивать ее со своей, вдруг резко оттолкнула руку королевы, а затем, что-то сердито бормоча, пошла прочь. Анна торопливо догнала колдунью.

– Что ты увидела там, Мэдж? Говори! Я уже перенесла столько, что меня ничем не испугать.

– Ничего нет у тебя на руке. Ничего! – злобно буркнула Мэдж и хотела уже идти дальше, но Анна удержала ее.

– Я приказываю тебе. Говори!

Мэдж смотрела не на королеву, а как будто сквозь нее.

– Вот что, – наконец решилась она. – Я не могу предсказать твою судьбу, но дам совет. Там, у леса, стоит человек, который тебя любит. Ты для него единственная отрада в жизни. Но остерегайся его. У него светлое сердце, в остальном он черен. Вокруг него все черное, ибо на нем лежит проклятие.

Из всего сказанного Анну больше всего поразили слова о любви Тирелла к ней. Об этом она и поведала Деборе, когда возвратилась в замок. Но баронесса лишь пожала плечами.

– Надо быть слепцом, чтобы не заметить, как на вас смотрит Черный Человек. Первой на это обратила внимание его жена. Разве вы не видите, что она места себе не находит?

Анна и в самом деле в последнее время была поражена тем, что юная леди Тирелл, прежде такая ласковая и веселая, стала беспокойной, часто плакала и жаловалась на мужа, говоря, что он чаще проводит ночи со своими птицами, чем с ней. Королева, однако, не выразила ей сочувствия. Джудит приобрела супруга вовсе не тем путем, чтобы ожидать от него нежных чувств. Поэтому, когда сэр Джеймс заявил, что намерен отослать жену в свое родовое поместье в графстве Суффолк, которое давно запущено и нуждается в хозяйской руке, она не стала возражать, спросив только, почему сэра Джеймса не интересует, сына или дочь подарит ему супруга.