Черная тропа - Ларссон Оса - Страница 62

Именно поэтому ему самому было так комфортно в этой маленькой каморке в Кируне, где у него имелось только самое необходимое, и ничего больше. Здесь он отдыхал душой. В квартире в Лулео все ощущалось по-другому.

Его лыжи стояли, прислоненные к стене в прихожей. Он мог привести их в порядок прямо сейчас, чтобы завтра покататься. Альф положил их на спинки двух стульев скользящей поверхностью вверх, прикрыл крепления туалетной бумагой и залил смазкой, выждал три минуты, а потом обтер лишнее.

Он успел не только смазать лыжи, но и рассортировать чистое белье, лежавшее горой на диване, и даже помыть посуду, когда зазвонил телефон.

Это была Ребекка Мартинссон.

— Я просмотрела, какие акции компания «Каллис Майнинг» продавала в последние месяцы, — сказала она.

— Ты что, на работе? — удивился Альф Бьёрнфут. — У тебя же дома котенок, о котором ты обещала позаботиться!

Ребекка проигнорировала его замечание и продолжала:

— За короткий срок они продали свои акции в различных проектах по всему миру — там, где их доля была невелика. А в Колорадо прокуратура начала расследование действий дочернего предприятия «Каллис Майнинг», которое обвиняется в грубом нарушении отчетности. Дочернее предприятие купило долгосрочное оборудование на пять миллионов долларов. Прокуратура считает, что это липовый счет — и платеж, как удалось отследить, ушел не мнимому продавцу в Индонезии, а в банк Андорры.

— И что? — проговорил Альф. У него возникло чувство, что Ребекка ожидает каких-то выводов на основании только что сказанного. Но он пока даже близко не понял, о чем может идти речь.

— Похоже, компании «Каллис Майнинг» понадобилось высвободить капитал, не привлекая к этому внимания. Поэтому они продают небольшие паи в различных частях света. А из этого предприятия в Колорадо, похоже, забрали все средства, чтобы перевести их в банк в Андорре. Там конфиденциальность банков особенно высока. Поэтому мой вопрос: зачем компании «Каллис Майнинг» понадобились свободные средства? И почему их переводят в банк в Андорре?

— Да, почему?

— Прошлым летом от рук военных формирований погибли три иностранных инженера, возвращавшихся с шахты в Уганде, принадлежащей «Каллис Майнинг». Вскоре компания прекратила там добычу — ситуация стала слишком нестабильной. Затем все еще более осложнилось, шахта переходила из рук в руки, за нее сражались различные группировки. То же самое происходило с другими шахтами на севере страны. Но в январе положение несколько стабилизировалось. Генерал Кадага взял контроль над большинством шахт и прилегающими к ним территориями на севере. Джозеф Кони и ГАС отступили на юг Судана. Другие группы перебрались в Конго, где продолжают свои разборки.

Бьёрнфут услышал, как Ребекка шуршит страницами распечаток.

— А вот теперь начинается самое интересное, — проговорила она. — Долгое время между президентом и генералом Кадагой существовали противоречия. Год назад он был уволен с высокого поста, который занимал в армии. С тех пор генерал держался в стороне от Кампалы, опасаясь, что президент прикажет арестовать его и призовет к ответу за какое-то преступление, в котором обвиняют генерала. Президент мечтает избавиться от него. Кадаге с трудом удавалось скрываться с небольшой кучкой сторонников. Но сейчас его личная армия выросла, и им даже удалось подчинить себе северные территории. Журнал «New Vision» сообщает, что Мусевени обвиняет голландского бизнесмена в том, что тот финансово поддерживает Кадагу. Бизнесмена зовут Герхарт Снейерс, он владелец одной из тех шахт в Уганде, которую пришлось закрыть из-за военного положения. Разумеется, Снейерс категорически отметает все обвинения как беспочвенные слухи.

— Так-так, — проговорил Альф.

— Я рассуждаю следующим образом: мне кажется, что Маури Каллис и Герхарт Снейерс, а, возможно, и другие иностранные предприниматели поддерживают Кадагу. Тех, кто теряет свои интересы в регионе, немало. Поэтому они высвобождают капитал как можно незаметнее. Финансируют его военные действия в обмен на обещание оставить в покое их шахты. Возможно, они надеются продолжить добычу, когда положение стабилизируется. А если банк в Андорре выплачивает деньги военачальникам, то личность плательщика защищена конфиденциальностью андоррских банков.

— Можно найти какие-нибудь доказательства всего этого?

— Не знаю.

— Ну что ж, тогда на сегодняшний день у нас есть только подозрения в инсайдерстве против Дидди Ваттранга, — решил прокурор. — Будем пока работать с этим.

Гости Маури Каллиса начали прибывать на ужин около восьми часов вечера. Машины с тонированными стеклами въезжали по аллее в усадьбу. Люди из команды начальника охраны Микаэля Вика встречали их у ворот.

У парадного входа в усадьбу гостей встречали Маури Каллис с женой Эббой и Ульрикой Ваттранг. Это были Герхарт Снейерс, владелец горнодобывающей и нефтедобывающей компании, он же председатель «Африкан Майнинг Траст», Хайнрих Кох, генеральный директор «Гамс энд Минеральс Лтд.», Пауль Ласкер и Виктор Иннитзер, оба владельцы шахт на севере Уганды, а также Гельмут Стифф, в прошлом генерал. Герхарт Снейерс слышал о смерти Инны Ваттранг и выразил соболезнования.

— Выходка маньяка, — проговорил Маури Каллис. — Я до сих пор не могу поверить. Она была прекрасным работником и близким другом семьи. — Пожимая руки гостям, он спросил Ульрику: — Дидди придет на ужин?

— Не знаю, — ответила та, с улыбкой подавая напиток Виктору Иннитзеру. — Правда, не знаю.

«Я не наркоман», — эту фразу Дидди все чаще повторял себе в последние полгода. Наркоманы вводят себе наркотики внутривенно, а он не наркоман.

В понедельник Микаэль Вик высадил его возле Стюреплан. Его загул длился с понедельника до ночи с четверга на пятницу, когда он на такси добрался до дому. Теперь Дидди проснулся в полной темноте, вспотевший до корней волос. Только когда ему удалось зажечь ночник над кроватью, он понял, что находится в усадьбе Регла. Дни и ночи прошедшей недели остались в голове фрагментарными воспоминаниями. Стопочки, которых уже не счесть. Громко смеющаяся девушка в баре. Какие-то люди, с которыми он разговорился и потащился на вечеринку. Его лицо в зеркале туалета, он думает об Инне, смачивая кусок туалетной бумаги, выливая на него амфетамин, чтобы потом скатать бумагу в шарик и проглотить. Дымящийся танцпол в каком-то складском помещении. Сотни рук, вскинутых в воздух. Дидди просыпается на полу в служебной квартире компании в Стокгольме. На диване сидят четыре человека. Он никогда их раньше не видел и понятия не имеет, кто они такие.

Затем Дидди, кажется, вызвал такси. Ему вспоминается, что Ульрика помогала ему выбраться из машины и при этом плакала. Хотя, возможно, это было в другой раз.

Он не наркоман. Но тот, кто увидел бы его в эту минуту, остервенело роющимся в аптечке, легко бы мог такое о нем подумать. Дидди швырял на пол альведон, пластыри, термометры и капли от насморка в поисках бензодиазепинов. Он обыскал все свои ящики, порылся даже за комодом в подвале, но в этот раз Ульрике удалось найти все его запасы.

Но что-то все-таки должно быть! Если не бензо, то кокаин. Если не кокаин, то хотя бы психостимуляторы. Дидди никогда не нравились галлюциногены, но сейчас он готов был даже выкурить травку или принять экстази. Все, что угодно, — лишь бы остановить этот черный ужас, растекающийся внутри него.

На кухне Дидди разыскал в холодильнике микстуру от кашля и выпил ее большими глотками. Внезапно он почувствовал, что кто-то стоит у него за спиной. Няня.

— Где Ульрика? — спросил он.

Женщина ответила, не сводя глаз с бутылочки лекарства у него в руке:

— Она на ужине.

Ужин. Господи! Званый ужин Маури.

— А что ты на самом деле думаешь о Маури? — спросил он ее.

Поскольку няня не ответила, он повторил с нажимом на каждом слове:

— Я имею в виду — на самом деле?

Тут он схватил ее за плечо, словно надеясь выдавить ответ.