Девять правил соблазнения - Маклейн Сара - Страница 64

И перспектива возвращения к жизни без нее была поистине гнетущей.

Гейбриел бродил несколько часов, много раз проходя мимо Ралстон-Хауса, блуждая по темному городу, лихорадочно размышляя. Его пальто промокло насквозь, когда он, подняв глаза, увидел, что находится перед Аллендейл-Хаусом. Особняк был темным за исключением комнаты на нижнем этаже, выходящей в боковой сад, и Ралстон долго стоял, глядя на золотистый свет, льющийся из окон. Решение было принято.

Ралстон постучал в дверь, и когда пожилой дворецкий, в которого он буквально вселил страх в свой предыдущий визит, открыл дверь и изумленно вытаращил глаза, узнав его, Ралстон произнес одну лишь фразу:

— Я пришел встретиться с хозяином дома.

Дворецкий, казалось, прочувствовал безотлагательность дела, поскольку не стал предупреждать о вероятном отсутствии хозяина или искать другие отговорки с намеком на неуместность столь позднего визита. Лишь сделал знак подождать и шаркающей походкой отправился доложить о визитере.

Не прошло и минуты, как он вернулся, принял у Ралстона промокшее пальто и шляпу и жестом пригласил пройти в кабинет хозяина. Маркиз, оказавшись в большой, хорошо освещенной комнате, закрыл за собой дверь. Он увидел, что Бенедикт облокотился на краешек большого дубового стола и, сдвинув на кончик носа очки, просматривает стопку газет, лежащую перед ним. Когда щелкнул замок, Бенедикт поднял голову.

— Ралстон, — поприветствовал он гостя.

Тот наклонил голову.

— Спасибо, что согласились меня принять:

Бенедикт улыбнулся и отодвинул газеты в сторону.

— Честно говоря, я умирал со скуки, так что ваше появление стало для меня приятным отвлечением.

— Думаю, что вы измените свое мнение, услышав то, что я пришел сказать.

Граф поднял бровь.

— Что ж, тогда выкладывайте сразу.

— Я скомпрометировал вашу сестру.

Сначала Бенедикт ничем не выдал, что услышал и осознал признание Ралстона. Он не пошевелился и не отвел взгляда от своего гостя. Затем выпрямился во весь свой немалый рост, медленно снял очки и, положив их поверх газет, подошел к Ралстону.

Стоя перед маркизом, Бенедикт произнес:

— Полагаю, речь идет о Калли?

Взгляд Ралстона оставался таким же твердым.

— Да.

— Я могу предположить, что вы преувеличиваете серьезность ситуации?

— Нет. Я действительно скомпрометировал ее. Весьма основательно.

Бенедикт задумчиво кивнул, а затем внезапно ударил его.

Ралстон даже не заметил удара; он пошатнулся, и вспышка боли взорвалась в его скуле. Когда он выпрямился, то увидел, что Бенедикт невозмутимо потирает руку. Извиняющимся тоном граф произнес:

— Я должен был это сделать.

Ралстон спокойно кивнул, потирая кожу вокруг глаза.

— Ничего другого я и не ожидал.

Бенедикт подошел к низенькому столику и налил два бокала скотча. Один бокал он протянул Ралстону.

— Полагаю, вам следует объясниться.

Ралстон взял бокал и произнес:

— На самом деле все очень просто. Я скомпрометировал вашу сестру и хотел бы на ней жениться.

Бенедикт уселся в большое кожаное кресло и мгновение внимательно смотрел на Ралстона.

— Если все так просто, то отчего же вы заявляетесь ко мне среди ночи, вымокший до нитки?

Ралстон уселся в кресло напротив Бенедикта и сказал:

— Полагаю, все это совершенно очевидно только для меня.

— Ага. — Граф начал понимать, в чем дело. — Калли вам отказала.

— Ваша сестра способна просто вывести из себя.

— Да, этого у нее не отнимешь.

— Она не хочет выходить за меня. Поэтому я пришел сюда, чтобы заручиться вашей поддержкой.

— Конечно же, она за вас выйдет, — ответил Бенедикт, и Ралстона окатила волна облегчения — гораздо более сильная, чем он ожидал. — Но я не стану принуждать ее. Вы должны ее убедить.

Облегчение оказалось слишком кратковременным.

— Я пытался. Никакие разумные доводы на нее не действуют.

Бенедикт рассмеялся, услышав в голосе Ралстона удивление и раздражение.

— Вы говорите как человек, у которого не было сестер. Они никогда не прислушиваются к голосу разума.

Ралстон слегка улыбнулся:

— Да, я начинаю это замечать.

— А она сказала вам, почему не хочет выходить за вас?

Ралстон сделал большой глоток скотча, обдумывая ответ, и наконец произнес:

— Она говорит, что любит меня.

Бенедикт широко раскрыл глаза и сказал:

— Это больше походит на причину, по которой стоит выходить замуж.

— Абсолютно верно. — Ралстон подался вперед. — Но как мне ее в этом убедить?

Бенедикт откинулся на спинку кресла, поймал сердитый взгляд Ралстона, и ему стало жалко маркиза.

— Калли — безнадежный романтик. Такой она была с раннего детства. Это было естественным следствием того, что мы все—дети полного и безоговорочного брака по любви; того, что она прочитала все любовные романы, которые смогла достать за двадцать лет, и того, что я поощрял ее намерение не соглашаться на брак без любви. И меня не удивляет, что она отказывается выйти за вас замуж, не имея надежды на вашу любовь. Отсюда возникает вопрос: вы ее любите?

— Я... — Ралстон умолк. Любит ли он ее?

Бенедикт улыбнулся, наблюдая за ходом мыслей, отражавшимся на лице Ралстона.

— Подумайте хорошенько, чтобы быть готовым к ответу, когда она спросит вас об этом, старина.

— Я стану ей хорошим мужем.

— Я в этом не сомневаюсь.

— Для этого у меня есть деньги, земли и титул.

— Если вы знаете Калли, то должны понимать, что все это для нее не имеет значения.

— Не имеет. И это является еще одной причиной, дающей мне право считать, что она гораздо лучше, чем я заслуживаю. Но для вас это должно иметь значение, поэтому я и говорю об этом с вами.

Взгляд карих глаз Бенедикта натолкнулся на решительный взгляд Ралстона, и между ними установилось взаимопонимание.

— Я это ценю.

— Значит, я получил ваше благословение?

— На брак? Да. Но не моего согласия вы должны добиваться.

— Я не стану ее принуждать. Но для того, чтобы убедить ее, мне нужно провести некоторое время с ней. Наедине. И как можно скорее.

Бенедикт сделал глоток скотча и внимательно посмотрел на Ралстона. Заметив, как печален его взгляд, как напряжена фигура, граф сжалился над маркизом, которого его сестра заставила так страдать.

— Если состояние Калли в данный момент напоминает то полубезумное состояние, в каком вы, на мой взгляд, пребываете сейчас, то посоветую вам поискать мою сестру в библиотеке.

Ралстон сдвинул брови.

— Почему вы решили сказать мне это?

Бенедикт усмехнулся:

— Достаточно сказать, что мне не хочется, чтобы моя сестра страдала. Попробуйте застать ее в библиотеке. Я вам не буду мешать. Но не дай Бог, там вас увидит моя матушка — в таком случае вам не позавидуешь.

Ралстон робко улыбнулся в ответ на его шутку.

— Постараюсь проскользнуть незаметно, хотя, честно говоря, ультиматум вашей матушки в этом случае, возможно, как раз и способствовал бы достижению моей цели. — Ралстон встал и, воинственно расправив плечи, посмотрел на Бенедикта: — Благодарю вас. Обещаю, что приложу все усилия, чтобы сделать Калли счастливой.

Лорд Аллендейл поднял стакан, скрепляя клятву маркиза.

— Вам стоило бы подумать о том, как завтра же получить специальную лицензию на брак.

Ралстон кивнул, молчаливо подтверждая свое намерение жениться на Калли как можно скорее, и вышел из комнаты. Он прошел по слабо освещенному тихому коридору к двери библиотеки, осторожно взялся за ручку и сделал глубокий вдох, чтобы хоть немного успокоиться. Никогда еще он так сильно не нервничал, не был так озабочен исходом предстоящего разговора, не был готов на все для достижения своей цели.

Гейбриел распахнул дверь и тотчас увидел ее, несмотря на то что в библиотеке было почти темно. Калли свернулась клубочком в одном из больших кожаных кресел у камина. Она сидела спиной к двери, подперев рукой подбородок и глядя на пламя в камине. Гейбриел заметил, что подол голубого атласа спадал с кресла, почти касаясь пола, — она все еще была в своем прелестном бальном платье. Калли вздохнула, когда он тихо закрыл дверь и подошел к ней, любуясь изящным изгибом шеи и нежной кожей над глубоким вырезом платья. Когда Ралстон осторожно встал позади нее, она тихо произнесла: