Девять правил соблазнения - Маклейн Сара - Страница 44

Несколько долгих секунд она дерзко рассматривала своего оппонента, потом развернулась, собираясь выйти из комнаты, но, коснувшись пальцами дверной ручки, обернулась.

— Вы должны извиниться перед своей сестрой.

Ралстон усмехнулся:

— За что же?

— Она молода и, в сущности, совершенно одинока, а сейчас еще и очень расстроена тем, что разочаровала вас, лорд Ралстон. Обо мне можете говорить что хотите, но постарайтесь запомнить, что у вашей сестры очень тонкая и нежная душа. Кроме того, к моему сожалению, вы ей нужны.

— Я не чудовище.

Она улыбнулась, но в глазах улыбки не было.

— Нет. Конечно, нет.

У него возникло отчетливое впечатление, что она не верила тому, что сказала.

Калли опять повернулась к двери, намереваясь выйти, и в этот момент Ралстон спросил:

— Он тоже значится в вашем списке?

— Прошу прощения? — Надменно выгнув бровь, девушка обернулась к нему, всем своим видом выказывая максимальное пренебрежение.

Гейбриел нервно повел плечом и уточнил:

— Николас, Калли. Мой брат. Он тоже значится в вашем списке? «Номер три: приручить Сент-Джона»?

Калли широко раскрыла глаза.

— Вы думаете, что я включила вашего брата в свой список?

— Именно так я и думаю. — Его глаза сверкнули едва сдерживаемой эмоцией, которую она не смогла определить. — Вы действительно это сделали?

Калли едва не расхохоталась прямо в лицо этому высокому, красивому, но такому бестолковому человеку.

— Нет, Ралстон, я этого не делала. Уверяю вас, что если бы в моем списке значилось завоевание чьего-то расположения, то этот пункт не имел бы отношения к вашему брату.

— А к кому он бы имел отношение?

«Вопреки моим убеждениям он имел бы отношение к тебе, бестолочь».

— Я не стану отвечать на столь бестактный вопрос.

Калли потянула на себя дверь, и тут Ралстон оказался рядом с ней. Крепко схватив девушку за руку, он развернул ее к себе лицом. Она ощутила тепло его кожи, и кровь быстрее побежала по ее жилам.

— Я еще не закончил.

— Лорд Ралстон! — Глаза у Калли сверкали неукротимым гневом. — Похоже, вы находитесь во власти заблуждения, что я обязана потакать вашим капризам. Позвольте мне кое- что вам разъяснить. Вы можете сколько угодно командовать своими слугами и давать указания членам вашей семьи, но я не отношусь ни к тем ни к другим. И пусть я останусь для вас серой мышкой, подчиняться вам я больше не собираюсь. Я ухожу.

Поняв, насколько Калли разгневана, он отпустил ее руку.

Она рванула на себя дверь, но Ралстон, перекрывая выход, придержал тяжелую створку красного дерева.

— Вы не моя служанка и не член моей семьи, Кальпурния, но ведь у нас есть договор.

Она замерла, услышав эти слова, не сводя глаз с его руки.

— Я выполнила свою часть сделки.

— Сегодняшнее поведение Джулианы свидетельствует об обратном.

— Перестаньте, — насмешливо произнесла Калли. — Мы оба знаем, что она готова.

— Я в этом не уверен. И потом, только я могу судить о степени готовности Джулианы к выходу свет.

— Наше соглашение не предусматривало таких условий.

— Но и не было оговорено их отсутствие. Теперь я их вношу. Вы получили то, о чем просили. Или вы забыли?

От этих слов по спине Калли пробежала дрожь. Гейбриел стоял у нее за спиной, и она чувствовала теплый поцелуй его дыхания на своей обнаженной шее. От этого ощущения тело Калли окатывало жаром.

— Я не забыла.

Эти слова сорвались у нее с языка непроизвольно, и она закрыла глаза.

Он положил руку на ее плечо и с легкостью развернул лицом к себе. Когда их взгляды встретились, глаза Калли уже не полыхали гневом, в них колыхалась сложная смесь самых разных чувств.

— И я не забыл. А ведь пытался.

Прежде чем Калли попыталась осознать значение этих слов, маркиз прильнул к ее губам, лишив ее способности думать.

— Я пытался забыть этот поцелуй... поездку в экипаже... фехтовальный клуб... Но, по-видимому, ты прочно обосновалась... в моей памяти.

Все эти слова он произнес в коротких перерывах между долгими, притупляющими сознание поцелуями. В то же время Ралстон потихоньку провел Калли по кабинету и усадил в большое кресло, стоявшее подле камина. Опустившись перед девушкой на колени, он погладил ее щеку сильной теплой рукой и посмотрел в лицо обжигающим взглядом. Покачав головой, словно не понимая, что это на него нашло, Ралстон издал негромкий горловой рык и снова поцеловал ее. Она запустила руки в его густые черные волосы, а Гейбриел с такой нежной страстью начал покусывать ее нижнюю губу, что уже через мгновение у Калли возникло предчувствие, что сейчас она просто умрет от интенсивности этого ощущения. Она застонала, и Ралстон начал целовать с настоящей страстью, наконец дав ей то, чего Калли действительно хотела.

На мгновение он прервал поцелуй и скользнул рукой под ее юбки, гладя внутреннюю сторону бедер.

— Такая нежная кожа... — шептал он, лаская ее бедра и возбуждая желание такой силы, что ее лоно буквально горело от нестерпимого жара.

Лишаясь рассудка от захлестнувшего ее желания, Калли жадно ласкала его грудь и плечи, подсознательно раздражаясь на мешавшую ей ткань. Проснувшаяся в Калли страсть жаждала ощутить его кожу, жаждала, чтобы его руки касались того места, к которому она лишь недавно начала привыкать. Маркиз на секунду замер, потом припал губами к ее шее и осторожно отстранился от нее. Калли открыла глаза.

— Я никуда не ухожу, императрица, — прошептал Ралстон, улыбаясь своей, наверное, самой соблазнительной улыбкой. — Я хочу лишь получше тебя рассмотреть.

Прежде чем Калли полностью осознала значение его слов, он быстрым движением вскинул ее юбки еще выше.

— Нет, — сказала Калли, смущенная самой мыслью о том, что он хочет видеть такое интимное место.

Ралстон потянулся к ней, обхватил пальцами затылок и уверенным движением привлек к себе для обжигающего поцелуя. Когда она снова расслабленно прильнула к нему, Ралстон во второй раз поднял ее юбки и мягко раздвинул бедра, вновь пробежав умелыми пальцами по коже.

— Такая гладкая и нежная, — прошептал он, покрывая короткими влажными поцелуями внутреннюю сторону ее бедра и прокладывая грешную, но такую горячую тропинку вверх.

Калли закрыла глаза, чтобы не видеть этого греховного движения, но вновь открыла, как только Гейбриел попросил ее об этом, — похоже, она была полностью в его власти.

Когда его губы коснулись самого интимного места, он слегка отстранился, с восхищением глядя на черные блестящие завитки, обрамлявшие ее лоно.

— Я воображал себе этот момент поздней ночью, в своей спальне. Я представлял себе, как ты открываешься мне, как сейчас, полностью моя.

От этих слов ее опалило огнем.

— Я представлял, как прикасаюсь к тебе, как сейчас... открываю тебя... ласкаю тебя...

Гейбриел говорил, а движения умелых пальцев следовали за его словами.

Неожиданно он припал губами к ее складкам, запечатлевая долгий и нежный поцелуй.

Оторвавшись от ее лона, Ралстон спросил:

— Ты трогаешь себя, милая?

Он провел пальцем по влажным и жарким губам.

Услышав этот вопрос, Калли крепко зажмурилась. Она не могла говорить... не могла на него ответить... не могла посмотреть Ралстону в глаза, которые потемнели от сдерживаемой страсти.

— Императрица, ответь мне. Ты это делаешь?

Калли кивнула, с легким стоном прикусив губу, щеки окрасились румянцем — свидетельством страсти и смущения, а он сверкнул белыми зубами и возобновил это сводящее с ума поглаживание.

— О ком ты думаешь, когда трогаешь себя?

Калли закусила губу, не в силах признаться.

Он нежно поцеловал ее в живот и поднял голову, посмотрев ей в глаза.

— Императрица...

В его голосе не слышно было никакого упрашивания, но ей отчего-то захотелось рассказать ему все.

— О тебе, — простонала Калли.

Услышав это признание, Ралстон возобновил ласку. Она охнула от удовольствия и подалась навстречу его дарящему наслаждение рту.