Убить демиурга! - Фирсанова Юлия Алексеевна - Страница 71

Обтрепавшееся под ветрами времен, сложенное из плотного серого камня двухэтажное строение. Двери и окна забраны надежным частоколом досок, черепица с крыши частью осыпалась, крыльцо покрыто толстым слоем еще прошлогоднего сора и грязи. Никаких следов того, что сюда кто-то входил сегодня или даже на неделе, нет.

Следопыт из Вероники был аховый. Последний раз она искала отпечатки «бледнолицых собак» в пятилетнем возрасте в деревне, и поиск был успешен только потому, что торопливые «собаки» вляпались в свежую грязь у калитки. Однако пройтись по такой куче мусора и не оставить следов – это казалось чем-то из области фантастики. Ведь не летали же похитители Илы, как Пепел? Магия магией, но летунов на улицах девушка не заметила. Потому Ника усомнилась в правильности указанного шантажистами адреса:

– Сюда же не входил никто!

На створках парадной двери, обвивая ручки красным шнуром примерно с палец толщиной, висела глиняная бляха с вдавленным по центру камешком блекло-красного цвета. В голове у Ники замелькали смутные ассоциации и обрывки идей, связанных с таких декором наружных створок. А Дарет тихо пояснил:

– Наследственная собственность. Опечатана до принятия прав.

– Точно, – сообразила девушка.

Этот шнурок и блямба с невзрачным камешком – спаянное силой Владычицы заклятие. Лишь настоящий владелец дома способен войти в двери, капнув каплю крови на зачарованный камешек. Если человек в своем праве, глина раскрошится и шнурок порвется, открывая дорогу и снимая с дома заклятие хранения. А до тех пор внутри все будет в точности так, как было, когда ручки дверей обвил шнур.

– Никто не входил через эти двери, – продолжил Дарет и повел спутницу к черному ходу в полуарке, казавшейся издалека декоративным украшением.

Ниша с боковой дверью опечатана не была. Но Ника все равно удивилась, когда мужчина смог открыть створку, всего-навсего толкнув ее от себя. Та с противным скрипом отворилась, впуская визитеров в прихожую для слуг – полутемный узенький коридорчик. Впрочем, не настолько темный, чтобы внимательный наблюдатель не углядел на каменном полу, буквально на пороге клочок синей ткани, слишком похожей на цвет платья горничной, чтобы поверить в простое совпадение.

Сухой, не затхлый, скорее статичный и прохладный воздух помещения щекотал горло. Возможно, случись Нике болтать в прихожей без умолку часа два кряду, она бы закашлялась, да только при подобной нагрузке на речевой аппарат кашель навалился бы на девушку в любом случае.

Обрывок ткани на полу магнитом притягивал взгляд. Девушка против воли ощутила абсурдность ситуации. Словно вдруг перенеслась с Террона не на Альрахан, а в мрачный эквивалент сказки про Гензель и Гретель, где дорогу выкладывали не хлебными крошками, а кусками одежды жертвы. На ткани хотя бы не оказалось крови. Но Дарет все равно скрипнул зубами и беспомощно сжал руки в кулаки.

По клочкам платья Илы – следам, оставленным неизвестным шантажистом на перекрестьях коридоров и комнат, – спасатели двинулись в правое крыло дома, а потом и вниз по лестнице, в подвал.

Светящиеся комки мха в декоративных плетеных кашпо, подвешенных к потолку, разгоняли по углам тени, но не в силах были окончательно прогнать тьму из ее владений. Клочок… еще один… еще… Ника кусала губы, пробираясь по застывшему в ожидании хозяев пустынному дому. Хотелось нарушить тишину, разбить ее на осколки, заорать во все горло, прогоняя сумрак и собственный страх. Но и закричать было боязно, словно крик мог вспугнуть засевший где-то в углах ужас или подтолкнуть череду событий к жуткому исходу.

Было страшно, и, чтобы отвлечься, девушка задала первый пришедший в голову вопрос:

– А если заклятие печати на всем доме, как сюда смог кто-то войти?

Дарет передернул плечами, поразмыслил с полминуты и предположил:

– Заклятие с изъяном. Такое иной раз случается, или дом втихую у наследников перекупили, чтобы для темных делишек использовать.

– А… – начала было Ника.

– Тихо! – не грубо, но напряженно попросил наемник, сосредоточенно всматриваясь и вслушиваясь во все, что их окружало, в каждую тень, в каждую ниточку паутинки.

– Извини, – тут же сообразив, чему стала помехой, покаялась девушка и замолчала, детской пантомимой показывая, как закрывает рот на замок и торжественно вешает ключ на шею сопровождающему.

Дарет криво усмехнулся краем рта. Вот только в руках у наемника был меч, и это даже не сведущей в батальных моментах Веронике отчетливо подсказывало: сейчас не до смеха.

Он лежал у приоткрытой в темноту двери. Последний кусочек платья, ровный, как и все остальные, квадратик. Ровный настолько, будто их раскромсал заправский портной, расчертив предварительно ткань при помощи портновского метра и мела.

Что там было? Один из погребов для колбас, сыров, вина или круп? Ника не знала. Дарет решительно отстранил девушку, закрывая ее собой, толкнул дверь кончиком меча и практически одновременно сделал гигантский скачок внутрь темной комнаты.

Никто не напал на наемника, зато на двери, невидимый в темноте, покачнулся и рухнул вниз, разбиваясь вдребезги, горшок. В тусклом свете, сочащемся из коридора, Вероника успела заметить, как коричневые, глянцевитые и светлые на изломе осколки разлетаются вокруг и облаком поднимается вверх какая-то тонкая взвесь.

«Как голубая пудра!» – успела подобрать сравнение Ника, прежде чем накатила неодолимая дремота.

На середине гигантского зевка девушка застыла и, обмякнув, сползла по каменной стене вниз, сворачиваясь клубочком на ледяном полу. В темной комнате рухнул, как подрубленное дерево, Дарет.

Ни девушка, ни мужчина не успели поднять тревоги. Открылась еще одна дверь в комнату, по которой разносился богатырский храп наемника. Мягкие шаги были почти неслышны. Садовник на миг-другой задержался у тела спящего, в воздухе качнулось короткое зачерненное лезвие, будто не человек-носитель, а сам клинок раздумывал, не пустить ли кровь. Но нет, узарец не стал рисковать. Случалось, даже очень крепко спящие после пыли забвения люди за миг до гибели просыпались и могли нанести удар по убийце. Главным для Садовника была девица в коридоре. Та, чье похищение ему заказали. Мужчина спрятал нож и приблизился к одурманенной жертве. Да, это была именно она, та самая лоана Вероника. Лисардан описал ее очень подробно.

Садовник присел, сдернул с шеи спящей платок и, обернув им руку, споро прошелся по телу жертвы, освобождая ее от массы наверняка, как подсказывало чутье, заколдованных безделушек. Оставив кучку украшений и кошель с деньгами валяться на полу, мужчина подхватил почти невесомую девушку на руки и исчез в темноте.

Глава 26

По следам пропажи

Дарет очнулся от того, что его грубо хлестали по лицу. Сморгнул. Подвальную комнату заливал яркий свет магической звездочки – крохотного камешка с заклятием, закинутого в пустое кашпо под потолком.

Над наемником стояли двое. Мрачный Инзор и очевидно взбешенный Пепел. Лицо альсора бороздили странные серебристые разводы, крылья хлопали по спине, сворачиваясь в немыслимые жгуты и изгибаясь. Заметив, что Дарет очнулся, альсор отступил и попросил брата:

– Спрашивай ты. Боюсь, не сдержусь, убью.

– Где Ника? – Вопрос Искры ударил обухом по тяжелой со сна голове.

Дарет мигом вспомнил все. Взгляд уперся в черепки у распахнутой настежь двери, и мужчина глухо застонал. Сложившаяся в голове картина совсем не радовала, и ярость альсора Пепла, которого никто и никогда не видел вышедшим из себя, сразу получила свое оправдание.

– Я оставил девушку в коридоре, чтобы осмотреться. Нас провели как младенцев. Свалили сонным дымком. Защита от ядов не сработала. Помню, я ворвался сюда, а потом только тьма перед глазами, – глухо промолвил наемник. – Возможно, Ника еще где-то здесь, убежала и прячется. Надо обыскать весь дом.

– Вряд ли она здесь, – сказал Эльсор очень четко, будто сам не хотел, но был вынужден принять и осознать свершившийся факт, а проговаривание вслух могло помочь.