Убить демиурга! - Фирсанова Юлия Алексеевна - Страница 70

– Что ж, маму, думаю, привлекать излишне. Ее гнева столица не переживет, обойдемся опосредованной помощью, – с полуулыбкой, но все-таки больше всерьез, нежели в шутку, констатировал Инзор и полез за пазуху. Он всегда носил с собой набор напоенных силой Владычицы вещиц, способных помочь почти в любой ситуации.

Альсор вытащил на свет божий нечто похожее на небольшой, с кулачок ребенка, почти плоский кожаный кошель на шнурке. Растянул завязки и перевернул над освобожденным от еды столиком. Встряхнул.

«Кошелек-самотряс ювелирный», – мелькнула у Ники мыслишка, когда на деревянную столешницу, позванивая и постукивая, стали высыпаться колечки, брелоки, кулоны, заколки, броши и прочие разносортные украшения. Названий некоторых девушка даже не могла припомнить, или таковых вовсе не существовало на языке Террона.

Оценив навскидку натрясенную горку, Искра решил, что насыпал достаточно, и вернул кошель под рубашку. Закипела работа! Девушку начали наряжать, как куклу Барби в рост человека, в четыре руки с дополнительной парой конечностей Дарета на подхвате. Махонькие заколки в волосах усиливали остроту слуха, прозрачно-голубой с переливом, похожий на лунный камень кулончик на груди защищал от колюще-режущего оружия. Ни заколоть с близкого расстояния, ни застрелить издалека Нику стало невозможно. Еще одна заколка-бабочка, зарывшаяся в прядки волос, позволяла видеть в темноте, а перстень на пальчике вызвал большой щит, закрывающий от любого физического удара и саму носительницу, и того, кого она будет держать за руку. В довершение ювелирного безумия Инзор надел на запястье Ники широкий наруч, защищающий от любой отравы. Кошель с деньгами для шантажиста положили в женскую сумочку из тех, которые дамы вешают на грудь. Ника сразу почувствовала себя псом-медалистом с элитной выставки. Под весом выкупа так и тянуло согнуться.

Оглядев экипированную по последнему слову магии Альрахана девушку, альсоры пришли к выводу, что защитить ее сильнее от возможных угроз можно лишь одним способом – закрыть во дворце и никуда не пускать. К сожалению всех троих мужчин, именно такой возможности у них не было. Конкретно Пепла судьба горничной не слишком волновала, но положить конец покушениям на Веронику он желал от всего сердца и почему-то чувствовал, что выбранный способ – самый подходящий.

Итак, примерно за час до полудня из боковых ворот в дворцовой ограде, тех самых, каковые большей частью использует прислуга среднего ранга или служащие канцелярии, вышел мужчина, ведущий под локоток закутанную в плащ от макушки до каблучков сапожек особу женского пола. Судя по стройности фигурки, которую не в силах был скрыть просторный плащ, внутри кокона из ткани скрывалась девушка. Домашний питомец наемника и Шотар остались во дворце. Рисковать ни в чем не повинными животинками в потенциально опасной эскападе люди не хотели.

Ника покорно шла рядом с Даретом и тихо возмущенно шипела:

– Почему нельзя снять капюшон? Я, кроме мостовой, вообще ничего не вижу. Не слишком ли большие жертвы ради конспирации?

– Не слишком. Если за нами следят, должны поверить в то, что мы ушли из дворца тайком. А твое лицо после вчерашнего бала слишком известно, альсорана Вероника.

– Ясно. – Девушка скорбно вздохнула и больше не возмущалась.

Если ради спасения Илы надо так, то пусть. Она готова даже мешок из-под картошки на себя напялить, лишь бы помогло. Судя по тому, как крепко сжимались пальцы Дарета на ее локте, тот тоже очень хотел надеяться на лучший исход и опасался худшего.

Вокруг шумел город. Грохотали колеса экипажей, цокали конские копыта и каблуки, стучали трости, раздавались призывные, порой рифмованные крики торговцев вразнос чем попало, смеялись, болтали, судачили о чем-то своем прохожие, хлопали окна, двери. Столица жила, и мало кому было дело до молоденькой горничной, за жизнь которой так переживала нынче Ника.

Городской утренний воздух был чист, свеж и, что странно, напоен ароматами мокрой земли. Вернее, это казалось Нике странным, пока она не вспомнила про столичную традицию разбивки палисадников, а лучше полноценных, пусть даже небольших садов вокруг особняков. Трудолюбивые садовники присовокупили свои усилия к ночному дождичку и дополнительно ароматизировали воздух.

Вероника всегда любила естественный аромат расцветающей жизни и, несмотря на волнение и гложущее чувство беспокойства, вдыхала его полной грудью. Даже шум толпы доносился будто из отдаления, из-за надвинутого на глаза капюшона казалось, что людское море бурлит, не задевая ее, как высокую скалу.

– Сок драйзы! Последний сок драйзы! – Высокий, звонкий женский голос прозвенел над самым ухом, и Ника вздрогнула.

Не столько от неожиданности и громкости призыва, сколько от очередного соприкосновения с кусочком фантазии. О драйзе – лиственном дереве с золотистым стволом и резными листьями – Вероника Соколова писала в одной из книг трилогии. В конце рига и самом начале сеаля в драйзе начинал бурлить сладкий сок, сочившийся сквозь набухшие почки и порой даже разрывающий ствол избытком влаги. В иной день в драйзовой роще случались настоящие дождики. С деревьев капало так, что ходить без зонтика было невозможно, иначе можно было стать приманкой для насекомых, с головы до ног обляпавшись ароматным соком. Так же как на Терроне березовый, на Альрахане специально собирали сок драйзы – свежий, сладковатый и удивительно вкусный. Хранили его в высоких кувшинах на леднике недолго – дней пять, позже сок скисал даже там. Он считался напитком простонародья, однако ни один коренной альраханец не считал сеаль наступившим по-настоящему, если не выпил хотя бы кувшин свежего драйзового сока.

Нике отчаянно захотелось попробовать хоть глоток прекрасной выдумки. А звонкий молодой голос торговки между тем убеждал Дарета:

– Эй, лоан, притормозите, лоану вашу соком угостите! Идет закутанная, в духоте, освежите хоть ротик ее прелестный соком драйзы чудесным!

Наемник остановился и с ленцой буркнул:

– Налей пару чаш, красавица, только не кричи больше, в ушах уже звон стоит.

На лотке разносчицы звякнула монетка.

– Сию минуту, лоан, – понизив громкость голоса так, чтобы теперь он звучал заигрывающим шепотом, ответила разносчица и хихикнула.

Булькнул кувшин, полился сок, наполняя чашки. Перед носом Ники оказалась одна, протянутая Даретом, со светлым, в едва заметную зеленцу напитком. Девушка пригубила и на миг забыла, как дышать. Вкус был изумительный. Одно дело фантазировать и совсем другое – ощутить на языке, нёбе эту нежно-сладкую живительную свежесть. Пожалуй, драйзовый сок Вероника была готова пить каждый день, нет, даже по нескольку раз на дню, жаль только, как и все хорошее, движение древесных соков быстро заканчивалось. Во дворец Владычицы вот сок не поставляли уже дней пять, и Нике сказочно повезло повстречать торговку с одним из последних кувшинов. Пока девушка с телохранителем смаковали напиток, разносчицу окружила небольшая толпа, и три кувшина опустели, как по волшебству, зато в кошеле звонкоголосой ощутимо зазвенело.

Вернув чаши на поднос лоточницы, Дарет и Вероника продолжили путь. Спустя полчаса наемник шепнул:

– Почти пришли. Вот улица Медальонов. Сворачиваем.

– Угу, – откликнулась девушка, чувствуя, как стучит сердце, готовясь выпрыгнуть через горло или протиснуться сквозь ребра. Кисловатый привкус, ничуть не похожий на нежное послевкусие сомварры, появился во рту.

– Мы на месте. – Глуховатый голос над ухом положил конец напряженному ожиданию.

Что греха таить, было страшновато! Почему-то как-то сразу ослабли, словно устали, ноги, захотелось присесть где-нибудь на ступеньках и перевести дух. Девушка мысленно обругала себя. Какого черта? Перед смертью не надышишься! Амулетами обвешана вся, как елочка новогодняя, альсоры поблизости следят и ждут лишь сигнала. Так нечего робеть! Как говорится, хватит откладывать, пора высиживать!

– Идем! – Ника так решительно тряхнула головой, что с нее едва не свалился капюшон, и на несколько секунд стал виден дом в тупичке, к которому привел ее телохранитель.