Версальская история - Стил Даниэла - Страница 110

Он упорно отрицал серьезность происходящего — так было проще, и Алекс его понимала. Во всяком случае, ей казалось, будто она его понимает, и все же ей было не особенно приятно, что Куп, как страус, предпочитает прятать голову в песок. Дело не только в целесообразности, но и в реакции человека. И сейчас Куп вполне определенно их продемонстрировал.

— Не думаю, что они захотят оставить Джимми, — сказала она, думая о том, что у Марка и Тайрин вряд ли возникнет желание обедать. И снова Куп не отреагировал. Он не хотел участвовать в этой драме ни в каком качестве, не хотел, чтобы что-то вторгалось в его безмятежное, упорядоченное .существование. Для него каждое столкновение с реальной жизнью было слишком большим стрессом, и он любой ценой старался избегать всего неприятного.

— Не вижу в этом никакого смысла, — еще раз повторил Куп, обеспокоенный ее молчанием. — Для Джимми нет никакой разницы, сидят ли его друзья в комнате ожидания или волнуются за него в другом месте. Мне даже кажется, он бы сам захотел, чтобы его друзья пообедали в «Спаго» вместо того, чтобы мариновать себя в душной комнате. Как ты считаешь?

Алекс злилась на Купа. Хотя, с его точки зрения, он поступал совершенно разумно. Конечно, Алекс знала, что разные люди по-разному реагируют на стресс. И все равно ее не обрадовало открытие, что Куп готов на все, лишь бы избежать неприятного, но необходимого шага. Так дети и даже взрослые подчас малодушно откладывают визит к зубному врачу, пока боль не вынуждает их бежать к нему среди ночи.

В десять часов Алекс позвонила Марку на сотовый телефон, но он сказал, что никаких новостей нет, и добавил, что миссис О'Коннор, наверное, уже летит в Лос-Анджелес и что если все будет нормально, то часам к двенадцати она будет уже в больнице.

Когда в обеденный перерыв Алекс снова наведалась в отделение травматологии, чтобы навестить Джимми, Марк и Тайрин все еще были там. Выглядели они усталыми и измотанными, и Алекс почти пожалела, что они не могут или, вернее, не захотят пойти с Купом обедать. Она принесла им кофе из автомата, а сама поднялась к Джимми. Его поместили в отдельную палату и продолжали наблюдать за состоянием, но за прошедшие несколько часов оно не изменилось. Джимми оставался без сознания. Алекс поговорила с сиделками, и они сказали, что, по их мнению, он находится в еще более глубокой коме, чем когда его привезли.

Несколько минут Алекс стояла рядом с Джимми, потом протянула руку и осторожно коснулась пальцами его обнаженного плеча. К его коже были приклеены пластырем датчики, от которых тянулись к мониторам разноцветные провода. В обе руки были введены капельницы, через которые вливались в вены питательный раствор и плазма, компенсирующая внутреннее кровоизлияние. Травмы были очень серьезными, и хотя непосредственной опасности для жизни не было, предсказать ситуацию на будущее было бы трудно даже хорошему специалисту. Травмы головы могли иметь очень тяжелые последствия.

— Здравствуй, Джимми… — негромко сказала Алекс, когда сиделки вышли, оставив их одних. Они знали, что Алекс тоже врач; что касалось информации с датчиков, то она проецировалась и на компьютер центрального поста.

— Что же ты наделал, Джимми!.. — продолжала Алекс, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Очнись, Джимми! Ты очень нужен всем нам. Не уходи. Борись, Джимми, не сдавайся!.. — Она продолжала звать его по имени, зная, как это важно. Он был славным человеком, и она не хотела, чтобы он умер. — Я знаю, Джимми, ты очень тоскуешь по своей Маргарет. Ты любил ее, но мы тоже тебя любим. У тебя вся жизнь впереди. Если ты умрешь, Джейсон будет плакать, и Джессика тоже. Возвращайся, Джимми, ты должен!..

Она оставалась с ним целых полчаса и говорила с ним, не замечая, что слезы катятся и катятся по ее лицу. Алекс убеждала, просила, требовала, но Джимми так и не пришел в себя. Тогда она поцеловала его на прощание и, еще раз погладив по плечу, вернулась в комнату ожидания.

— Ну, как он? — спросил Марк, поднимая на нее взгляд.

Тайрин дремала, откинувшись на спинку кресла, но, услышав голос Алекс, открыла глаза и выпрямилась.

— Все так же. Я пыталась говорить с Джимми, но все бесполезно — он меня не слышит. Быть может, что-то изменится, когда приедет его мать…

— Ты думаешь, на нее он отреагирует? — удивилась Тайрин. Ей приходилось слышать о подобных вещах, но она никогда особенно в ник не верила.

— Не знаю, — честно сказала Алекс. — Известно много случаев, когда люди, лежавшие в коме, слышали, как к ним обращаются их близкие люди, хотя все считали, что это невозможно. И это заставляло их бороться… и спасало от смерти.

В медицине случаются порой весьма странные вещи; в этом отношении она больше похожа на волшебство, чем на науку. В любом случае от того, что кто-то поговорит с Джимми, вреда не будет, а польза… Польза может быть. У меня самой бывают времена, когда я готова использовать все, что угодно, лишь бы помочь кому-то из моих малышей.

— Может быть, нам тоже стоит попробовать поговорить с ним, — сказал Марк. Он заметно нервничал. Встреча с матерью Джимми наводила на него ужас, а Алекс еще добавила ему тревоги. Марк не знал, сколько лет миссис О'Коннор, но боялся, что потрясение будет для нее непереносимым.

— Могут нас пропустить к нему?

Они уже один раз видели Джимми, но издалека, от дверей, когда вокруг него суетились врачи. Тогда их попросили уйти, но сейчас обстановка стала спокойнее. Алекс отправилась спросить разрешения, а вернувшись, поманила их за собой.

Вид Джимми напугал обоих. Тайрин выдержала всего несколько секунд и, разрыдавшись, выбежала вон. Марк крепился изо всех сил. Он даже пытался разговаривать с другом, как советовала Алекс, но голос его прерывался все чаще, и в конце концов он совсем умолк. Джимми был так бледен, что Марку казалось — он умирает. Алекс, более опытная и привычная к подобным вещам, видела, что это не так, однако оптимизма не было и у нее.

Вернувшись в комнату ожидания, все трое некоторое время сидели, погрузившись в угрюмое молчание. Собственное бессилие угнетало их. Алекс пора было возвращаться к себе, но прежде, чем она ушла, Марк спросил, приедет ли Куп.