Версальская история - Стил Даниэла - Страница 109

— Ты хочешь сказать, что могут быть серьезные последствия? — Марк не скрывал своей тревоги. Он и Джимми стали настоящими друзьями, и он переживал за соседа не меньше, чем за своих собственных детей.

— Надеюсь, что все обойдется, — вздохнула Алекс. — Возможно и хирургическое вмешательство, но все будет зависеть от того, насколько быстро Джимми придет в себя…

Врачи внимательно следят за Джимми и дадут нам знать, если что-то изменится.

— Господи Иисусе!.. — Марк провел рукой по волосам и растерянно взглянул на Тайрин, которая до сих пор не произнесла ни слова. — Боюсь, придется звонить его матери в Бостон, ноя…

Он не договорил, но Алекс прекрасно его поняла. Она сама терпеть не могла делать такие звонки, но другого выхода у них не было. Джимми был в критическом состоянии, в любую минуту ему могло стать еще хуже, и не было никаких гарантий, что он останется в живых.

— Хочешь, я ей позвоню? — спросила она, думая, что ей это будет все же легче, чем Марку, но он отрицательно покачал головой.

— Нет, я сам. Я должен сделать это для Джимми. — Марк явно был не из тех, кто прячется от трудностей. Подойдя к телефону, он достал из кармана записную книжку, в которой — как раз для такого случая — Джимми записал ему бостонский адрес и телефон матери. Ни Марку, ни самому Джимми и в голову не приходило, что они могут так скоро им понадобиться — это была просто обычная мера предосторожности.

Пока Марк звонил, Тайрин повернулась к Алекс:

— Как он?

Алекс покачала головой:

— Он в гипсе, и у него сильно разбито лицо. К счастью, глубоких ран я не заметила. Мне очень жаль, что так случилось! — закончила она, и Тайрин взяла ее за руку.

Они все еще держались за руки, когда Марк закончил разговор и вернулся к ним. Ему потребовалось не меньше минуты, чтобы взять себя в руки.

— Бедная женщина! — сокрушенно воскликнул он. — Я чувствовал себя просто палачом. Джимми говорил, что, кроме него, у нее никого нет. Его отец скончался несколько лет назад.

— Сколько ей лет? — спросила Алекс, подумав, что после таких новостей с пожилой женщиной может случиться все, что угодно.

— Не знаю. Я не спрашивал. — Марк задумался. — У нее довольно молодой голос — вот и все, что я могу сказать. Как только я сообщил ей, что Джимми попал в больницу после аварии, она заплакала. Впрочем, держалась она молодцом.

Она сказала, что вылетит первым же рейсом. Это значит, что часов через восемь-десять она будет здесь.

После этого Алекс снова отправилась в палату к Джимми, но там все было без перемен. Ей пора было возвращаться на свое рабочее место, и она попрощалась с Марком и Тайрин, которые решили подождать на случай, если Джимми придет в себя.

— Ты будешь звонить Купу? — спросил Марк Алекс, и она посмотрела на часы. Времени было начало шестого, и звонить Купу было слишком рано.

— Я позвоню ему позже, — пообещала она. — А вы дайте мне знать, если что-то изменится. — И, дав Марку номер своего пейджера и внутренний телефон, Алекс отправилась к себе. Когда она закрывала дверь комнаты ожидания, Марк и Тайрин сидели на диване, он держал ее за руку, а она положила голову ему на плечо.

К счастью, утро выдалось относительно спокойное, и Алекс не выдержала и позвонила Купу в половине девятого.

Он еще спал и был удивлен ее ранним звонком. Впрочем, на Алекс он не мог сердиться. К тому же через час к нему должен был приехать тренер, и Куп как раз собирался позавтракать.

— Вчера ночью Джимми попал в автомобильную аварию, — сообщила ему Алекс, когда Куп окончательно проснулся.

— Откуда ты знаешь? — с подозрением спросил Куп, и Алекс невольно поморщилась.

— Мне позвонил Марк. Джимми привезли в нашу клинику, в травматологию. Марк и Тайрин тоже здесь — дежурят в комнате ожидания. Джимми упал с обрыва на шоссе, которое идет через каньон Малибу. У него перелом ног и сотрясение мозга. Он до сих пор без сознания.

Куп молчал. Когда он заговорил, в его голосе звучало искреннее волнение. За свою жизнь он видел достаточно горя и несчастий и знал, что плохие вещи случаются даже с хорошими людьми.

— Как ты думаешь, он выкарабкается? — спросил он.

— Сейчас трудно сказать. Переломы его не убьют, а вот гематома…

— Вот ведь не везет ему, бедняге!.. Сначала жена умерла, а теперь это… — Куп тяжело вздохнул, и Алекс едва не сказала ему о своих подозрениях. Но она удержалась — в конце концов, у нее не было никаких фактов, только интуиция.

— Держи меня в курсе, — попросил Куп.

— Может быть, ты подъедешь сюда, а Тайрин и Марк поедут домой? — предложила Алекс. Она ждала, что Куп скажет это первым, но ему такая мысль даже не пришла в голову. Куп твердо знал, что ничего не может сделать для Джимми. Им всем оставалось только ждать, а ждать он мог и в «Версале». Кроме того, Куп всю жизнь терпеть не мог больниц. Случай, когда он приезжал к Алекс, был чуть не единственным в его жизни, когда он, будучи здоров, явился в лечебное учреждение по собственной воле.

— Не понимаю, какой в этом смысл, — рассудительно сказал Куп. — Кроме того, ко мне едет мой тренер, отменять нашу встречу уже поздно.

Эти слова показались Алекс более чем странными. И Куп вряд ли произнес бы их при других обстоятельствах, но сейчас он ухватился за визит персонального тренера как утопающий за соломинку. Ему очень не хотелось видеть Джимми, опутанного бесчисленными трубками, в окружении приборов, которые хрипят, булькают, вздыхают, тикают на разные голоса. Подобные зрелища всегда действовали на него угнетающе, напоминая о бренности собственного существования.

— Марк и Тайрин очень расстроены, — сказала Алекс, но Куп никак на это не отреагировал. По своему обыкновению он пытался отгородиться от неприятностей, сделать вид, будто ничего не произошло.

— Я их понимаю, — проговорил он спокойно, — Но я уже много лет назад убедился, что сидение в больнице не приносит никакой пользы больному. Друзья и родственники, которые так поступают, не только сами изводятся, но и раздражают врачей. Марк и Тайрин — разумные люди, и я уверен, что скоро они и сами поймут — то, что они делают, никому не нужно. Впрочем, если они все же задержатся в больнице, передай им, что я могу свозить их пообедать.