Удар молнии - Стил Даниэла - Страница 93

— Это сэкономит массу времени во время любовной прелюдии, — засмеялся он, — и избавит от проблемы выбора.

Конечно, мне было бы все равно, — уже серьезно добавил он. — Но я не такой, как все, и я моложе. Мужчины твоего возраста гораздо в большей степени помешаны на внешности и совершенстве.

— Да, как Сэм. Этот тип мужчин мне известен очень хорошо, спасибо, — сказала Алекс, вспоминая лицо Сэма, когда он увидел ее грудь. — Итак, ты хочешь мне сказать, что мне нужны либо пластическая операция, либо мужчина лет на десять меня моложе. Иного выбора у меня нет.

— Именно это я и хочу сказать, — ответил Брок, поддразнивая ее. У Алекс было хорошее настроение. А Брок очень хотел сказать ей что-то важное, но никак не мог подобрать подходящий момент.

— Мне кажется, что это все слишком большая морока.

Даже врач сказала, что это адская боль. А сама процедура просто отвратительна. Врачи берут кусочек кожи отсюда, кусочек — оттуда, делают каналы, клапаны, выпуклости и впадины, а потом прилаживают имплантант и делают татуировку в виде соска. Господи, да я сама нарисую себе все что угодно, если встречу кого-нибудь, кто мне понравится. Любого размера, формы или цвета. Ты же знаешь, что я на многое способна, — продолжала она.

Брок не мог перестать смеяться и в конце концов швырнул в нее салфеткой, чтобы она остановилась.

— У тебя навязчивая идея.

— Как ты можешь обвинять меня в этом? Из-за своей груди я потеряла мужа, он сбежал и нашел себе девушку, у которой в этом смысле все в порядке. Неужели тебе это ни о чем не говорит? Помимо всего прочего, он просто жадный.

— Все равно ты должна это сделать.

— Лучше я подтяну себе лицо. Или нос другой сделаю.

— Ладно, пошли работать, пока ты не решила изменить форму ушей.

Броку нравилось общаться и работать с Алекс, и Аннабел ему тоже очень нравилась. Он видел ее несколько раз, когда приходил к ним домой с бумагами для Алекс. Аннабел говорила, что он смешной, и с удовольствием играла с ним.

Как-то раз, когда Алекс было совсем плохо, Кармен простудилась, а Сэм с Дафной куда-то укатили, он даже ходил с ней на каток.

По дороге к офису они говорили о последних поступивших к ним делах. Алекс уже четыре месяца не участвовала в процессах, но в ближайшее время ей это, возможно, предстояло, и она не могла решить, справится она с этим или нет. Искушение было велико, но Алекс не хотела Давать своим клиентам меньше, чем они заслуживают. Курс химиотерапии подходил к своей середине, и тут было о чем подумать. В конце концов она все же передала дело Мэттью Биллингсу.

В марте Брок снова пригласил ее в Вермонт на уик-энд.

Сэм уехал с Аннабел, а Алекс приняла предложение Брока и великолепно отдохнула. Она даже достаточно успешно каталась на лыжах. В последнее время Алекс окрепла. До конца курса лечения оставалось всего восемь недель. Алекс не могла дождаться момента, когда кончится этот кошмар, хотя для нее это означало несколько вещей — прежде всего то, что Сэм от нее уйдет и будет жить своей жизнью. Несмотря на то, что она называла его подружку секс-бомбой, у нее возникло сильное подозрение, что они поженятся. Он был совершенно очевидно увлечен ею, но отмалчивался в ответ на любые расспросы со стороны Алекс. Сэм не признал в открытую, что у него есть другая, но было совершенно ясно, что Алекс знает об этом. Впрочем, он был джентльменом и никогда с ней этого не обсуждал.

Это означало также, что Алекс тоже должна жить своей жизнью. Ей придется смириться с мыслью об уходе Сэма. Когда закончится химиотерапия, она сможет вернуться к работе на процессах. Но что ей делать еще, она не знала. Ей было немного страшно снова оказаться в одиночестве, хотя Брок постоянно говорил ей, что самое тяжелое уже позади.

В очередной раз он сказал ей это, когда они слезли с подъемника в Шугарбуше и медленно возвращались назад.

Алекс подняла на своего друга напряженный взгляд и поняла, что он прав. Она пережила химиотерапию без поддержки мужа, но зато около нее все время был Брок.

Однажды он даже пошел с ней на сеанс лечения, чтобы понять, что это такое. Брок держал ее за руку, пока процедура не закончилась. Чего он только не делал для нее за последние шесть месяцев! Он стал ей настоящим братом, и Алекс совершенно его не стеснялась.

Когда они были в Вермонте, у них опять зашел разговор о пластической операции. В тот вечер Алекс приготовила ему обед, и Брок сказал, что она хорошо готовит, хотя, конечно, до него ей далеко.

— Еще бы я плохо готовила. Ты можешь, например, сделать суфле? — похвасталась она. За исключением тех случаев, когда их разговор касался серьезных вещей, они вели себя как дети, постоянно смеялись, поддразнивали друг друга и даже толкались, — Могу, — соврал он, и Алекс расхохоталась.

— А я не могу, — сказала она сквозь смех, и они вернулись к теме пластической операции, предложенной доктором Уэббер. Иногда, когда разговор становился особенно печальным, они специально начинали усиленно шутить.

— Мне плевать, — настаивала Алекс. Ей действительно не хотелось поднимать эту тему, но Брок был непреклонен.

— Ты должна это сделать.

К этому аргументу Алекс уже привыкла, но на этот раз она вдруг повернулась к своему собеседнику и уставилась на него. Она совершенно не стыдилась Брока. В течение многих месяцев он был свидетелем ее бесконечных приступов рвоты и видел ее безволосую голову. Так что теперь она чувствовала, что вполне может показать ему то, что они обсуждали. Интересно, что он подумает? Алекс полностью доверяла суждениям и доброму сердцу Брока.

— Ты хочешь это увидеть? — спросила она совершенно спокойно, как девочка, которая предлагает своему однокласснику посмотреть, что у нее под трусиками. Ей было немножко неловко, и она нервно рассмеялась, но Брок посмотрел на нее серьезным взглядом и кивнул.

— Да. Мне всегда было интересно, как это выглядит, — честно ответил он. — Мне кажется, что это не должно быть так страшно, как ты думаешь.

— Это очень страшно, — предупредила Алекс. — Это совсем некрасиво, и потом, там такой рубец.

Правда, сейчас это выглядело лучше, чем в октябре. И Алекс без дальнейших церемоний сняла свитер и медленными точными движениями расстегнула блузку. Поколебавшись мгновение, Алекс сняла блузку и нижнюю сорочку, под которой не было никакого бюстгальтера. Это было похоже на медленный и очень хорошо выполненный стриптиз. Она стояла перед ним голая до пояса, открыв его взорам свою единственную грудь и плоскость на том месте, где когда-то была вторая.