Где бы ты ни скрывалась - Хейнс Элизабет - Страница 84

— Как глупо, — сказала я. — А вдруг она приедет сюда проверить, что случилось?

Я переступила черту. Ли ударил меня по лицу тыльной стороной ладони, и я отлетела к кухонному шкафу. Щека вспухла, я почувствовала во рту соленый вкус крови. Я должна была перепугаться насмерть. Но почему-то меня обуяла лишь злоба, убийственная, неодолимая. Нет! Ему больше не превратить меня в бессловесное животное.

— Кто это был?

— Сэм, ты же слышал. Но мобильник ты разбил, поэтому не сможешь проверить, обманываю я или нет.

Он презрительно фыркнул:

— Сэм в Ланкастере, маловероятно, чтобы она приперлась сюда.

— Мало ли на свете людей по имени Сэм?

Он на секунду потерял бдительность, и я успела схватить бутылку и с воплем ярости бросилась на него. Я метила в голову, но попала по плечу — недостаточно сильно, чтобы причинить реальный вред, но по крайней мере это его на секунду отвлекло. Бутылка выскользнула из моих пальцев на пол и разбилась, а я шмыгнула в ванную и заперлась на щеколду.

— Убирайся к чертовой матери! — заорала я из-за двери. — Оставь меня в покое, убирайся, кому говорят!

Так он и послушался. Сначала он барабанил в дверь кулаками, потом ногами, потом навалился плечом. Дверь трещала, но не поддавалась. Но ясно было, что она долго не продержится.

Когда дверь влетела внутрь, ударившись о чугунную ванну, я уже успела подготовиться. Из оружия я смогла найти только дезодорант и резко нажала на распылитель, целя ему в глаза. Ли схватился руками за лицо и шагнул назад, хрипя от ярости:

— Сука! Чокнутая сука! Ну, погоди, сейчас получишь…

Я тоже хрипела и визжала:

— Сволочь! Подонок! Что ты сделал со Стюартом? Дерьмо собачье!

Я бросилась на кухню, чтобы найти нож, хоть какой-нибудь. Трясущимися руками шарила в ящиках, но найти смогла только маленький ножик для чистки картошки. Обернулась, чтобы воткнуть ему в горло, — никого.

На кухне его не было. Бедное мое сердце бешено стучало, но, кроме этого стука и дробного стука о стекла первых тяжелых капель грозового ливня, никаких звуков вокруг.

— Выходи, трус! — заорала я еще громче. — Подлец! Недоносок паршивый! Я не боюсь тебя, слышишь? Подонок вонючий, вылезай!

Руки ходили ходуном, но картофельный нож я держала крепко, как будто это был полноценный длинный нож, а не жалкий коротенький ножичек с пластмассовой ручкой.

Если бы Ли стоял сейчас передо мной, я не задумываясь воткнула бы эту картофелечистку ему в горло или в глаз. Но он отсутствовал.

Неужели этот гад вообще ушел? Оглядевшись по сторонам, я увидела на столе зажигалку для кухонной плиты. Я сунула ножик в карман и схватила зажигалку.

— Ну где ты, сволочь? — завизжала я изо всех сил. — Чего ты ждешь, свинья?

Я вошла в полуосвещенную гостиную, и тут он, выскочив из-за дивана, со всей дури толкнул меня в грудь. Баллон дезодоранта и зажигалка вылетели у меня из рук, а сама я со стуком приземлилась на ковер.

— Ах, так ты меня не боишься? Да? Сейчас мы посмотрим, как ты меня не боишься… — Ли уселся мне на грудь. Он хохотал и одновременно плакал. Мокрое от слез лицо было искажено жуткой гримасой; он казался совершенно невменяемым.

Я пыталась драться. Я молотила его кулаками, но он, похоже, даже не чувствовал моих ударов.

— Убирайся, сволочь! — шипела я, стараясь ногтями дотянуться до его глаз. — Слезь с меня, подонок!

Он схватил одну мою руку, подмял под себя и попытался завладеть второй. Нельзя, чтобы он меня обездвижил — это конец! Только не дать ему связать себя!

— Где Сильвия, отвечай! — заорала я, кусая его за руку. — Что ты сделал с ней?!

Он хохотнул, как будто я удачно пошутила.

— Боже мой, Сильвия! Нашла о ком думать, ха! Не волнуйся, она жаловаться не станет…

В окно ударил свет фар подъезжающей машины. Я посмотрела Ли в глаза, и меня охватил ужас. До этого момента я почему-то не боялась. Я сейчас поняла: он точно убьет меня и на этот раз не станет растягивать удовольствие.

Наверное, инстинкт подсказал мне, что делать. Перестав царапаться, я сунула свободную пока руку в карман, быстро вытащила картофельный нож и изо всех сил вонзила его в бок Ли. Он вскрикнул и свалился с меня, осторожно ощупав торчащий в боку нож. Я поползла прочь, в полумраке шаря по ковру в поисках баллончика с дезодорантом и зажигалки. Я схватила их в тот момент, когда его пальцы сжали мою щиколотку.

Изо всех сил лягнула ногой, попав куда надо, потому что Ли взвыл от боли.

Я села на ковре, повернула баллон в сторону воя, нажала на распылитель и щелкнула зажигалкой.

Огненный всполох брызнул через всю гостиную, над скорчившейся на ковре фигурой. Я успела заметить ужас в его глазах, направляя баллон теперь уже прямо ему в лицо, и еще раз нажала на пуск. И вдруг он вспыхнул факелом и упал на спину, крича от боли, прижимая руки к лицу, хлопая себя локтями. Он все кричал и кричал, и изо рта у него вырывалось пламя. Это был самый страшный звук, какой я когда-либо слышала.

Руки у меня тоже были обожжены, и я выронила баллончик. Ли все бился о пол, будто бесноватый, перекатываясь с боку на бок. Когда язычки пламени исчезли, он затих. Лицо было черным от копоти, а вся рубашка истерзана в клочья.

Я, всхлипнув, перевела дух, и тут на лестнице застучали шаги, заглушая стук дождя и завывание включившейся пожарной сигнализации. Дверь распахнулась. В квартиру вбежали двое в форме — всего двое, о чем они там думают? — но до чего же я этим двоим обрадовалась! Как никому и никогда в своей жизни…

Я рухнула на колени и зарыдала во весь голос.

Среда, 4 марта 2009 года

Я сидела на низком парапете около главного здания и смотрела, как Стюарт, выбежав с парковки, стал прикидывать, как бы перебежать улицу, и вот он уже лавирует среди застывших машин, а потом и сам застывает, поскольку на ближайшем светофоре загорелся зеленый и машины тронулись.

Наконец он подбежал ко мне:

— Извини! Я сильно опоздал?

Я покачала головой:

— Нет, там какая-то задержка, начнут только через полчаса. Свидетели все еще ждут в коридоре.

— Она тоже там?

— Да.

Он поцеловал меня сначала в щеку, потом в губы долгим, жадным поцелуем, провел пальцами по моей щеке. Боже, какие холодные…

— Стюарт, ты что, нервничаешь?

— Есть немного. А ты?

— Есть немного.

— Ну ладно, пошли внутрь. Покончим с этой историей раз и навсегда.

Внутри нас ждала Сэм Холланд. Сегодня она выглядела очень элегантно: на ней был строгий брючный костюм и подстриглась. Она уже дала показания утром.

— Ну, Кэти, как ты?

— Спасибо, хорошо.

— Начало опять откладывают, — сказала Сэм Стюарту. — Кажется, мистер Брайтман снова неважно себя чувствует.

— Неужели?

Я почти не слушала их, обводя взглядом толпившихся в коридоре. Где же она?

— Сэм, а где…

— Пошла в туалет.

Стюарт все еще крепко держал меня за руку и, прижав мои пальцы к губам, сказал:

— Иди поищи ее. Встретимся в зале. Не смотри на него. Смотри только на меня, если тебе так будет легче.

— Не волнуйся, — заверила я его, — я больше не сорвусь.

Он отправился в зал занять места, народу было уже полно. А люди шли и шли.

— Я, пожалуй, тоже пойду в зал, — сказала Сэм. — Или тебя подождать?

— Нет-нет, иди. Мне надо сначала найти ее.

Сэм немного помедлила.

— Сегодня он получит от нас сполна, — сказала она.

Я улыбнулась, и она пошла в зал.

В туалете Сильвия стояла около зеркала, вглядываясь в свое отражение.

— Привет, — сказала я.

Она немного подкрасилась, но все равно была очень бледной.

— Кэтрин, я боюсь.

— Понимаю.

— Ты так хорошо выступила вчера. Они тебя слушали.

— И тебя тоже будут слушать.

Лицо Сильвии исказилось от попытки сдержать слезы, я обняла ее. Она вся дрожала, плечи напряглись от ужаса.

— Все хорошо, — сказала я ободряюще. — Бояться его — это вполне нормально. Но знаешь что? Он сам боится в сто раз больше тебя. Теперь сила на твоей стороне. Он больше не опасен, Сильвия. Надо просто потерпеть еще немного, и все будет кончено.