Если он поддастся - Хауэлл Ханна - Страница 51

Вспомнив про него, Брент осмотрелся.

– А где твой любовник?

– Ушел. Ему не хочется уезжать из Лондона. – Мать вдруг вытащила руку, которую прятала в складках юбок. В руке оказался пистолет, который она направила ему в сердце. – И мне – тоже. Я не собираюсь проводить остаток жизни в нищей лачуге!

– Ты выстрелишь в собственного сына, чтобы избежать такой участи?

– Непременно, Брент. И сделаю это с превеликим удовольствием.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Олимпия выбежала из спальни и громко позвала Пола. Спустившись до половины лестницы, она вспомнила, что тот уехал вместе с Брентом. Это ненадолго ее успокоило, потому что она подумала: «Если Пол находится рядом с Брентом, то все будет в порядке».

– Что ты кричишь? Зачем тебе понадобился мой муж? – На пороге кухни появилась Энид, а за ней – Томас и четверо других мальчиков.

– Мне нужно увидеть Брента, – сказала Олимпия.

– В чем дело? – К ним подошла Агата.

– Не знаю. Просто мне нужно увидеть его, – ответила Олимпия.

Энид пристально разглядывала ее какое-то время, потом кивнула. Она направилась к парадной двери, распахнула ее и выглянула наружу.

– Тебе повезло. Возле дома твоего кузена сэра Орсона все еще стоит карета. – Энид обернулась к мальчикам. – Вы поедете вместе с ней.

– А что случилось? – опять спросила Агата. – Брент в беде?

– Вот это Олимпия вскоре и выяснит. А сейчас пойдемте на кухню. Волосы быстрее высохнут возле плиты.

Схватив накидку, Олимпия ринулась через улицу. Она заметила, что кучер с беспокойством смотрит на нее и на мальчиков. Бедняга уже пережил одно приключение с ее семейкой и вряд ли страстно желал пережить еще одно.

– Нужно, чтобы вы довезли меня до Маллам-Хауса, – сказала Олимпия, распахнув дверцу перед мальчиками, которые тут же залезли в карету.

– Я только что вернулся и прихожу в себя от предыдущей поездки. Не думал, что снова придется ехать.

– Если вы откажетесь и лорд Филдгейт пострадает, то я скину вас на землю и пристрелю как собаку.

– Залезайте, – покорно согласился кучер.

– А вы езжайте быстро, как сможете.

– Конечно. По-моему, никто из вас не любит медленно ездить.

Олимпия запрыгнула внутрь и села между Томасом и Дэвидом. Карета рванула с места. Она выглянула в окно и увидела, что кузен Орсон, стоя на ступенях дома и раскрыв рот, наблюдает за своей каретой. «Надо было попросить его поехать вместе с ними», – подумала Олимпия. Но теперь уже было поздно.

– Интересно, почему нужно так торопиться, чтобы найти его светлость? – спросил Томас.

– Потому что у меня есть ощущение, что очень скоро ему потребуется наша помощь.

– У вас тоже есть дар, как и у других?

– Да, хотя видения посещают меня не часто. Я просто знаю, что нам нужно быть рядом с Брентом. И чем быстрее, там лучше.

– Мы там будем. Только вот думаю, после такого кучер целый месяц будет стараться не попадаться нам на глаза.

Олимпия едва удержалась от смеха.

– Да, пожалуй.

Она понимала, что кучер вез их в Маллам-Хаус с ошеломительной скоростью, но все равно казалось, что они едут уже несколько часов. И с каждой секундой ее все больше одолевал страх, что они опоздают. Олимпия не представляла, какая помощь Бренту потребуется, но точно знала, что он в беде.

– Благодарю вас! – крикнула она, выскочив из кареты. – Возвращайтесь в Уоррен и скажите моей горничной, чтобы она вам заплатила. – Пропустив мимо ушей тихие ругательства кучера, Олимпия быстро зашагала к дому.

Уже в холле она наткнулась на высокого худощавого слугу.

– Где графиня?

– Кто вы?

– Баронесса Миртлдаунс. Мне сию же минуту нужно увидеться с графом. Я знаю, он здесь, с графиней.

– Пройдите в гостиную. – Слуга указал, куда идти.

Олимпия отдалась на волю своих инстинктов. Она не помчалась вверх по лестнице, как требовало сердце, а стала подниматься медленно и величаво. Ее удивило, как притихли мальчики. Махнув им рукой, чтобы держались подальше от двери, которая была им нужна, Олимпия подошла к ней вплотную. От слов, которые донеслись из-за двери, у нее на мгновение остановилось сердце. Ей стало страшно за Брента.

– Я не собираюсь проводить остаток жизни в нищей лачуге, – говорила леди Маллам.

– Ты выстрелишь в собственного сына, чтобы избежать такой участи?

– Непременно, Брент. И сделаю это с превеликим удовольствием.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Олимпия задрожала от страха. Она придвинулась еще ближе к неплотно прикрытой двери. Леди Маллам стояла лицом к Бренту, наставив на него пистолет. На губах ее блуждала улыбка, но трудно было сказать, что именно она выражала. «Но что же делать, как поступить, чтобы не дать леди Маллам выстрелить в Брента?» – думала Олимпия.

Легкое похлопывание по спине отвлекло ее. Она отодвинулась от двери и посмотрела на Эйбела.

– Мать хочет убить его, – прошептала баронесса.

Эйбел же схватил ее за руку и оттащил подальше от двери.

– Он хочет отвлечь ее разговором, надеясь, что кто-нибудь придет на помощь. Я уверен, что у нас есть еще время. Лазать умеете?

– Еще бы! А что?

– Снаружи можно легко взобраться на стену, как раз к окну, у которого стоит эта су… э… эта ведьма. Сможете вскарабкаться в своих юбках?

– Смогу, разумеется. Но будет лучше, если кто-нибудь из вас… – Олимпия умолкла на полуслове, заметив испуг на лицах мальчиков. – Нет, я сама. А вы что будете делать? Я не хочу, чтобы вы рисковали.

– С нами все будет в порядке. Дэвид, найди Пола. Я знаю, у него с собой пистолет. – Эйбел снова посмотрел на Олимпию. – Значит, в окно, миледи?

Баронесса кивнула и поспешила к выходу. «Из Эйбела может получиться прекрасный сыщик», – подумала она, выскочив из дома. Мимоходом Олимпия отметила, что карета, которую они увели у Ориона, все еще стояла здесь, а кучер с интересом наблюдал за происходящим. «Это либо простое любопытство, либо он хочет быть полностью уверенным в том, что ему заплатят», – предположила она.

Остановившись под окном, Олимпия подоткнула юбки и мысленно взмолилась, чтобы никто из соседних домов не увидел ее в этот момент. Посмотрев вверх, она решила, что вскарабкаться к окну будет совсем не трудно. Стену сложили с множеством декоративных выступов, которыми можно было воспользоваться как ступеньками. Уже начав карабкаться, Олимпия еще раз огляделась, чтобы убедиться, что поблизости для нее ничто не представляло угрозу. Краем глаза она заметила что-то возле садовой стены. Когда взобралась повыше, посмотрела еще раз в ту сторону – и чуть не закричала. Под садовой стеной, с внутренней стороны, лежал крупный мужчина. И даже издалека было видно, что он мертв. «Леди Маллам выбрасывает из дома все лишнее», – промелькнуло у Олимпии.

Осторожно переставляя ноги, она добралась до окна и вдруг решила, что чересчур уж доверилась Эйбелу. Она ведь даже не поинтересовалась, открыто ли окно. Но тут же с облегчением увидела, что открыто, и предположила, что мальчик успел заметить это, когда бросил короткий взгляд в комнату из коридора. Олимпия взяла себе на заметку: следовало рассказать об этом мальчике Бренту или кое-кому из своей семьи. Эйбела ждало великое будущее.

Заглянув в комнату поверх подоконника, Олимпия вздохнула с облегчением. Причем облегчение было настолько велико, что пришлось изо всех уцепиться за раму, чтобы не упасть. Брент был жив. Он продолжал разговор, тянул время, как и предположил Эйбел. «Но что же мне делать теперь?» – спрашивала себя Олимпия, висевшая на стене дома за спиной у леди Маллам.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Брент пристально разглядывал свою мать и видел в ее глазах решимость – та действительно хотела убить его. Он надеялся увидеть в этих глазах хоть каплю жалости – и не находил. За последние дни, когда ему открывались все новые и новые тайны, связанные с женщиной, родившей его, тонкая нить, которая их все же соединяла, окончательно оборвалась.

– Я пришел сюда не один, как ты понимаешь, – сказал Брент. – Ты не сможешь убить меня и сбежать. Тебя непременно повесят. Впрочем, тебя уже давно должны были повесить за все твои преступления.