Если он поддастся - Хауэлл Ханна - Страница 50

Вспомнив о нем, она не удержалась от внутренней дрожи, совсем не походившей на дрожь от предвкушения. Рука, причесывавшая Агату, повисла в воздухе, и Олимпия стала вслушиваться в себя. Дрожь не унималась – наоборот, становилась все сильнее. Гребень выпал из рук Олимпии, и до нее дошло, что это означало. Леди Маллам сумела взять реванш и отомстить.

Глава 17

– Мне нужно, Пол, чтобы ты посмотрел, кто из слуг уже покинул дом, и проследил, чтобы на меня никто не кинулся со спины. Думаю, ты сможешь сказать мне, кого из слуг стоит оставить.

– Хорошо, – кивнул Пол. – Это я смогу. Заходим в дом?

Брент вздохнул и оглядел фасад особняка, которым мать безраздельно владела несколько последних лет. Он никогда не узнает, сколько было вложено в него денег, полученных от торговли невинными созданиями. Но наверняка существовали и другие способы содержать особняк в порядке. Ему придется заниматься этим, потому что с домом связана история всей его семьи.

– Да, лучше покончить со всем этим сразу, – ответил наконец Брент.

И он вместе с Полом, Артемасом и Стивеном вошел в дом, после чего они разделились. Трое отправились на поиски оставшихся слуг, а Брент попытался определить, где сейчас находится его мать.

– Ее светлость в гостиной.

Граф осмотрелся и увидел того самого молодого слугу, который уже помогал ему раньше.

– Тебя не уволили? – Брент немного удивился, так как был уверен, что этот слуга – хороший парень, которого надо бы оставить при себе.

– Нет. Меня отправили вниз, когда я сказал вашему человеку наверху, что на кухне могут быть несколько человек, которым стоит упаковывать свои вещи.

– Ну… тогда иди. Дом скоро снова перейдет в мои руки, и ты сможешь получить здесь работу, если захочешь.

– Конечно, не откажусь, милорд. Я должен помогать моей семье. У меня восемь сестер и братьев. – Парень отправился в сторону кухни, явно готовый помогать отделять зерна от плевел.

А Брент двинулся в гостиную. Там он и нашел свою мать, стоявшую у окна в бледно-лиловом платье. Не всякий мог пожертвовать годовым доходом, чтобы заплатить за такое платье, – даже богатый джентри. Оно выглядело весьма элегантно, было сшито из самого дорогого материала и отделано самыми дорогими кружевами, но перед глазами Брента возникли несчастные дети, которых мать продавала, чтобы позволить себе подобную прихоть. «Интересно, когда она так возненавидела детей?» – подумал он, потому что по-другому нельзя было назвать то, как графиня обходилась с юными и невинными.

– Время подошло, матушка.

– Время для чего, неблагодарное дитя? – Голос ее звучал ровно и спокойно, хотя Брент не сомневался, что мать одолевает гнев. И это ее внешнее спокойствие немного тревожило.

– Для того чтобы собраться и отправиться в загородное поместье.

– Но ты говорил, что у меня есть еще время, чтобы привести в порядок свои дела.

– Это я говорил до того, как ты продала Агату Миндену. Ты знала, что у тебя нет такого права, что это противоречит документам, которые у меня на руках, – и все равно сделала это.

– Она достигла брачного возраста и может иметь детей.

– Ей всего шестнадцать. Кроме того, Минден болен сифилисом. Тебе это тоже известно. Ты продала ее человеку, который в первую же брачную ночь заразил бы ее смертельной болезнью.

– Разве не в этом удел женщины? – Графиня повернулась лицом к сыну и увидела, как он похож на своего отца. Ее это взбесило. Злоба, которую она сдерживала, требовала выхода. – Я была не намного старше, когда мой отец выдал меня замуж. Несмотря на то что твой отец тут же обрюхатил меня, он спал со всеми подряд, кто носил юбки и до кого он мог добраться. Когда же постарел и обеднел настолько, что не мог платить шлюхам, то вернулся домой и все началось снова. Он брюхатил меня, а также служанок и девиц из деревни, а мы рожали ему детей. Потом эти дети мозолили мне глаза, потому что из них он сделал себе слуг. Я видела их каждый божий день!

– Кошмарная ситуация, но она не оправдывает того, что делала ты.

Мать пожала плечами:

– Мне были нужны деньги.

– Деньги от торговли невинными детьми?! Ты же знала, что такое Доббин-Хаус. Ты ведь заходила внутрь. Ты прекрасно представляла, какая судьба ждала тех детей, но торговала ими и приобретала себе роскошные наряды.

– А почему ты не давал мне достаточно денег? Мне нужно было соответствовать своему положению.

Брент помотал головой – словно хотел побыстрее забыть ее слова. Удобно было бы думать, что мать полностью потеряла разум, однако… Да, с ней все-таки что-то было не так, но он не мог бы сказать, что она безумна. Просто она была холодной корыстолюбивой женщиной, которую совершенно не заботило, что она делала и как ломала судьбы людей только для того, чтобы занимать достойное в ее понимании место в обществе.

– Теперь ты пытаешься обвинить меня, – сказал он. – То, что ты творила, ты делала для себя. Я начинаю думать, что все, что ты когда-нибудь делала, ты делала только для себя.

– Я не для себя прошла через муки, рожая детей.

– В известной степени и для себя. Наследника желал не только отец. Тебе он тоже был нужен. Нужен был сын, которого ты вылепила бы по своему усмотрению, и тогда реальная власть всегда оставалась бы в твоих руках. Эмери и Джастин были просто страховкой. Двумя сыновьями больше – на тот случай, если бы из меня не получилось того, что тебе хотелось, – и еще младшая дочь в придачу. А посмотри, сколько ты выгадала от продажи старших.

– Это твой отец продал Мэри и Элис.

– Нет, я начинаю думать, что ты держала отца в кулаке и знала, как им управлять, чтобы добиться своего. Его неверность? Не верю, что это тебя вообще беспокоило. Ведь ты была свободна делать все, что душа пожелает, и все могла контролировать. Отец так был занят погоней за юбками, пьянством и картами, что с радостью передал тебе бразды правления. Мне следовало это понять раньше, но так легко было поверить в то, что отец был просто глуп.

Я тоже хорош – мне ни разу не пришло в голову увидеть во всем, что происходило, твою маленькую изящную ручку, – продолжал Брент. – Только совсем недавно я понял, что ты обирала всех нас годами. В том смысле, что оформила на себя документы на всю собственность и оставила нищими моих сводных братьев и сестер. Тебе хотелось представить дело так, будто они по завещанию ничего не получили, хотя отец наверняка оставил им какие-нибудь гроши.

– Мне пришлось работать не покладая рук. Я сделала все, чтобы Филдгейт стал приносить прибыль. Я была настоящей хозяйкой этих земель. Однако твой отец почему-то считал, что может раздавать результаты моих трудов своим ублюдкам. Кретин! Я вила веревки из его поверенного с момента твоего рождения.

В голосе матери прозвучал кипевший в ней гнев, и Брент понял, что ему удалось сильно уязвить ее. Что ж, он все-таки получил от нее информацию, которая была ему нужна. Теперь он узнал, что его беспутный отец оставил какие-то крохи своим незаконнорожденным детям.

– Скажи, Агате и мальчикам осталось что-нибудь? Тебе ведь было совсем не трудно обчистить их. Они же родились, когда ты уже полностью контролировала все счета.

– Мне не было нужды торговать Агатой. Зачем? Минден сам предложил заплатить мне за девственницу из хорошего рода, потому что считал, что она поможет ему избавиться от дурной болезни.

– Тем не менее ее ты продала. Но я не получил ответа на свой вопрос. Их ты тоже обчистила, лишив наследства?

– Ничего подобного. Они просто ничего не получили по завещанию. Пусть сами встают на ноги.

– Придется мне это исправить. А теперь предлагаю упаковать вещи, потому что ты уезжаешь в Хиллсборо-Хаус.

Брент не удивился, увидев, что мать затрясло. Хиллсбори – чудесный просторный коттедж в Озерном крае. Правда, общества там не было никакого, зато природа потрясающей красоты. Но матери это было глубоко безразлично. Ведь в тех краях она была бы полностью лишена всего, что представляло для нее интерес. Что ж, ему придется подобрать таких стражей, которых мать не сможет соблазнить, как своего слугу.