Если он поддастся - Хауэлл Ханна - Страница 39

– Олимпия!

Она откинула руку, теребившую ее за плечо.

– Отстань.

– Проснись! Что-то случилось в Миртлдаунсе!

Олимпия моментально проснулась и села в постели. В голове стоял туман, который стал рассеиваться по мере того, как страх заползал в сердце. Протерев глаза, она посмотрела на полуодетого Брента, стоявшего возле кровати.

– Что там случилось?

– Кто-то попытался выкрасть твоего сына. – Брент схватил ее за руки, чтобы поддержать. Олимпия смертельно побледнела, и он испугался, что она упадет в обморок.

– Кто привез это известие?

– Один из твоих конюхов. Хью Пью. По-моему, так он назвался.

Олимпия вскочила с постели и принялась одеваться.

– Да, его действительно так зовут. Мне надо поговорить с ним, а потом срочно ехать в Миртлдаунс.

– Я тебя отвезу. Я смогу быстро подогнать карету. – Натянув сорочку, граф поспешил к двери.

«А ведь мы с ним приложили столько усилий, чтобы сохранить в тайне свои любовные отношения…» – подумала Олимпия, пожав плечами. Впрочем, проблемы эти сейчас были наименьшими из ее забот.

Сунув ноги в туфли, Олимпия выбежала из комнаты. Хью стоял внизу, у лестницы. Вид у него был усталый, а лицо – залито потом. Сбежав по ступенькам, Олимпия схватила его за руку.

– Как Илай?!

– С ним все в порядке, миледи. В полном порядке. Судья задержал одного из тех, кто попытался умыкнуть ребенка. Вероятно, он сможет что-нибудь рассказать вам.

– Как они сумели добраться до него?

– Пришли под видом разносчиков угля. Старая Молли даже не обратила на них внимания, она как раз пекла хлеб для бедняков нашего прихода. Была ее очередь. Ну, вы понимаете… Поэтому они проникли в дом. Ударили по голове бедняжку Молли и пошли по комнатам. Малыш дремал в библиотеке. Сказал, что книга, которую пытался читать, нагнала на него сон. – Хью усмехнулся. – Проснулся и обнаружил двух парней, пытавшихся связать его по рукам и ногам. Ему удалось вырваться – и вот тут-то веселье и началось!

– О боже, он воспользовался своим даром, – прошептала Олимпия. – Ведь эта новость распространится моментально…

– Кто поверит идиотам, которые даже не смогли украсть худого как щепка мальчонку, а? Люди просто решат, что эти убогие все выдумали – лишь бы скрыть, что не смогли справиться с ребенком.

– Карета готова, Олимпия. – К ним подошел Брент с небольшим саквояжем. – Тут кое-что из моих вещей.

– Да, разумеется. Мне тоже нужно собраться.

Олимпия побежала назад в спальню. Там посмотрела на остатки их любовного ужина на двоих и вздохнула. Перед рассветом она представляла, как проснется в объятиях Брента и как они снова займутся любовью, а потом он уйдет к себе. Но теперь всем станет известно, что граф делит с ней постель.

«Что ж, пока все в доме спят, надо собрать кое-какую одежду и отправиться в путь, чтобы никто не остановил меня», – решила баронесса. И принялась заталкивать вещи в сумку.

Спустившись в холл, Олимпия увидела там Пола, стоявшего рядом с Хью.

– Теперь отдохни, Хью. Вернешься в Миртлдаунс после того, когда выспишься как следует и поешь. Со мной и Брентом ничего не случится.

– Будет сделано, миледи. Главное – не беспокойтесь, с мальчиком все в порядке.

«Ох, хорошо бы», – подумала Олимпия, поднимаясь в карету с помощью Брента. Ей было о чем беспокоиться. Кто, к примеру, попытался выкрасть ее сына? Все годы, что они прожили в Миртлдаунсе – отчем доме барона, – никто не потревожил их, даже родня Мейнарда, которая сначала сильно возмущалась потерей титула и земель. Вряд ли они приняли участие в похищении. К тому же они никогда не имели дел с политикой. Так что оставался один-единственный вариант.

Леди Маллам – вот кто организовал похищение ее сына. Либо графиня собиралась поступить с Илаем так же, как и со многими другими похищенными, либо хотела использовать его для того, чтобы она, Олимпия, беспрекословно выполнила все, что от нее потребуют. Если бы это не было так страшно, Олимпия лишь посмеялась бы. Ведь эта женщина понятия не имела, кого вознамерилась умыкнуть, и обрушила бы на себя все кары преисподней, если бы сделала это.

Тяжело вздохнув, Олимпия изложила Бренту все, что рассказал Хью. Выслушав, граф нахмурился, и лицо его словно окаменело. Видно, он пришел к тому же выводу, что и она. Олимпия передвинулась и села рядом с ним. После минутной напряженной тишины он обнял ее за плечи и привлек к себе. Возможно, до него дошла вся правда о том, что собой представляла его мать, но даже если и так – ему все равно было тяжело услышать об очередном греховном поступке, который она совершила.

«Вернее – попыталась совершить», – подумала Олимпия и неожиданно улыбнулась. Летиция по незнанию сунулась в настоящее осиное гнездо. Теперь все Уорлоки придут в движение, и то, о чем эта дама до сего дня не подозревала, они откроют ей.

– Мне очень жаль, – поцеловав ее в макушку, сказал Брент.

– Тебе не за что извиняться. Поверь мне, в нашей семье полно дурных матерей… впрочем, отцов – тоже. Как и разных других сомнительных личностей. А если Уорлок плохой человек, то это конец света. Наши матери бросают своих мужей и детей. Мужья же уходят от жен, но не так часто. Впрочем, такие, как Стоун, попадаются редко.

– Пожалуй. Генри в этом смысле счастливый ребенок. Стоун не только любит своего сына, но и не стесняется показать это. Он хороший человек, основательный, не стыдится работы и малопьющий. Полагаю, он был предан своей сумасшедшей жене.

– Да, разумеется. Между прочим, большинство мужчин в моей семье, когда женятся, настаивают на соблюдении брачных клятв. Я думаю, именно в этом причина того, что жены часто бросают их. Поэтому, кстати, многие мужчины в нашей семье долго тянут с женитьбой.

– Кто осудит их за это?

– Мы даже ввели несколько специальных правил для тех, кто вступает в семейную жизнь. Тот, кто хочет соединиться узами брака с человеком, у которого отсутствует дар, должен заявить об этом задолго до свадьбы. Проблема, однако, в том, что иногда даже намерение жениться может быть извлечено из сознания человека. Не полностью, конечно. Правда, я не очень хорошо это все понимаю… либо потому, что моих познаний не хватает, либо потому, что обладающие даром не могут четко объяснить такую ситуацию. Но мы все пришли к единому мнению: пусть сердца разбиваются еще до свадьбы и появления детей.

– Тогда это скорее тяжкая ноша, чем дар.

– Да, верно. Хотя проявление странностей в ком-либо или в чем-либо воспринимается проще с каждым последующим поколением – ведь мы все дальше удаляемся от времен охоты на ведьм и страха перед Сатаной. Хотя я, например, с легкостью могу убедить твою мать, что она приходится дьяволу дочерью.

– Я начинаю думать, что у нее душевная болезнь. Возможно – умственная.

– Но совсем не обычная. Она ни разу не дала людям повода подумать, что как-то странно себя ведет. Мне все еще кажется, что ей от рождения чего-то не хватает.

– Совести, например. Ты уверена, что мальчик не пострадал при нападении?

– Хью не промолчал бы об этом. Меня беспокоит другое: как именно Илаю удалось освободиться, уже будучи схваченным? Ясно, что он воспользовался своим даром и сейчас в библиотеке, наверное, царит разгром. Слугам даже удалось захватить одного из нападавших, так что мы получим ответы на кое-какие вопросы и у нас появится свидетель против графини.

– Да, было бы хорошо. Но я бы посоветовал особо на это не надеяться, – пробормотал Брент.

Положив голову ему на плечо, Олимпия попыталась отогнать страх, волнами накатывавший на нее. Следовало придумать что-то такое, что обеспечило бы Илаю безопасность, пока Летиция Маллам будет представлять угрозу. Потому что она, Олимпия, не сможет действовать, если страх за ребенка будет постоянно отвлекать ее.

Мать Брента родила шестерых, но так и не приобрела материнского инстинкта. Эта женщина обращалась с детьми (даже со своими собственными) так, словно они были товаром. Происходившая из семьи с долгой историей, в течение которой случалось, что родители бросали друг друга и запугивали своих чад, сама Олимпия безоглядно любила детей и не понимала таких женщин. Она не могла понять леди Маллам. По ее мнению, эту женщину просто нельзя считать матерью.