Та, которая заблудилась - Икрамова Яна В. - Страница 52

– Я хочу, чтобы ты был рядом с братом. Это очень ответственная, серьезная работа, и я не в праве тебя отвлекать. В вопросах безопасности Энтони ни на кого так не может положиться, как на тебя. Мы все это прекрасно понимаем. И полагаю, в скором времени он осчастливит тебя племянником, а то и парочкой. Так что забот в замке прибавится. К тому же я не очень-то уверена, что когда-нибудь вернусь в эти края. Видишь ли, есть вещи, которых ты обо мне не знаешь…

– Расскажи. – Голос его сорвался.

– Нет, Терер, это долгая история. Интересная, конечно, но для тебя абсолютно бесполезная. А может, и вовсе даже вредная, это смотря как взглянуть. Если у меня все получится так, как я хочу, мы уже никогда больше не сможем встретиться.

Его глаза расширились. В зеленых омутах я отчетливо увидела страх. Страх за меня. Он резко схватил меня за запястье и тяжело вздохнул. Я отстранилась и мягко положила ладонь на его плечо.

– Нет, нет, я не собираюсь умирать. И ничего криминального! Почти. Наоборот, я отправляюсь туда, где меня любят и ждут. Очень ждут! – пояснила я на всякий случай.

– А они? – печально спросил Терер, указав головой в сторону моих «родственников».

– Их ничего здесь не держит. И мы как-то привыкли друг к другу. Мы вроде как команда. Если я… уйду, они пойдут дальше вдвоем. Прости, Терьер, это не твоя дорога.

Он кивнул. А потом вдруг резко притянул к себе и поцеловал. Меня словно холодной водой окатили. А потом горячей. В голове все перемешалось. От нахлынувшей нежности защемило в груди. Столько невысказанного было в этом поцелуе! И его забота, и его обида, и то, о чем я даже не догадывалась. На миг я растворилась в этом нежданном поцелуе. Не осталось никого и ничего вокруг нас. Чувство было такое, будто мы и впрямь стали единым. Чем-то неделимым, цельным. Это было прекрасно и ужасно одновременно. И я не хотела его отпускать, но и держать уже была не вправе. И я прижималась к нему все ближе, но не принадлежала ему. И он был только моим, но никогда не мог быть со мной. Это неразрешимое противоречие сдавило мне грудь. И я не удержала горького стона. Он понял.

Резко разжал объятия, подошел к Велику и положил руку вору на плечо:

– Береги ее!

Вор молча кивнул. Вид у него был серьезный и какой-то торжественный. Где-то внутри у меня что-то болезненно кольнуло. Терер больше не смотрел на меня. Он подошел к своей лошади, погладил темную гриву и вскочил в седло. Я проводила его взглядом. Линка подошла ближе и мягко сжала мою ладонь.

Настроение, естественно, безвозвратно испортилось. Несмотря на чудесное, почти мистическое возвращение Ветра. Наскоро навьючив на коней сумки, мы двинулась в путь. И почти сразу я поймала себя на крамольной мысли плюнуть на все и броситься вдогонку за Терером. Прижаться к нему покрепче, снова ощутить его горячие руки на моем теле. Насладиться нежностью его чувственных губ. Просто быть с ним. На глаза навернулись горькие слезы. Я чувствовала себя виноватой и никак не могла понять, где же ошиблась.

Мои друзья, кажется, понимали меня. Оба ехали молча, чуть поодаль, оставив меня наедине с моими мыслями. Но я знала, что они рядом. Это помогало. Да и терзалась я не так уж долго. Как бы то ни было, я выбрала, и это мой осознанный выбор. Однажды встретив Вела, я навсегда потеряла прежнюю себя. Рядом с ним я стала другой. И именно с этим мужчиной я хочу идти вперед. Куда бы ни вела меня жизнь. А раз так, мой путь единственно правильный. И другого просто нет.

Глава 50

Наш дальнейший путь прошел большей частью без особых приключений. Если не считать фееричной попытки ограбления. Увидев весь наш арсенал, направленный на его тщедушную фигуру, грабитель резко уменьшил претензии. И попытался изобразить слепоглухонемого. Равнодушно брошенное Велом предложение пристрелить беднягу из жалости спровоцировало затяжной обморок. И нам пришлось откачивать горе-бандита. А потом еще и угощать едой из своих запасов. Мужиком он оказался неплохим, просто не очень удачливым. В итоге разъехались мы почти друзьями.

Ночевать в лесу нам больше не приходилось. Мои ужасные кошмары тоже как-то сошли на нет, сменившись тоскливыми сновидениями о безответной любви. Я все еще просыпалась по ночам, но теперь уже не кричала. Только захлебывалась от слез. На третий день Линка осторожно заметила, что я выгляжу больной. Пришлось отшучиваться.

К утру пятого дня мы оказались в месте нашего назначения. Город ничем особо не привлек моего внимания. В целом он не очень отличался от тех, где мне уже довелось побывать. Впрочем, большого желания осматривать окрестности я за собой не заметила. Мы расположились в комнатах небольшого отеля. Пока мои друзья раскладывали вещи и решали вопросы о горячем обеде, я завалилась на кровать.

Разглядывая трещинки в белом потолке, я сосредоточенно обдумывала дальнейший план своих действий. Разумеется, по дороге весь план был проработан нами вплоть до мелочей. Но, прибыв в конечный пункт назначения, я неожиданно для себя поняла, что собираюсь поступить вовсе не так, как предполагалось ранее. Более того, я собиралась самым гадким образом подставить своих друзей. Увы, я оказалась не таким уж хорошим человеком. К тому же банальной трусихой.

Я собиралась их бросить. Именно так – бросить. Я отказывала друзьям в возможности попрощаться со мной. Уходила по-английски. И хотя я казалась себе при этом чрезвычайно отвратительной, решение мое было бесповоротным.

Если у меня все получится, они никогда уже меня не увидят. Это ужасно, но неотвратимо. Если же я не смогу решить своих проблем, то просто вернусь как ни в чем не бывало. Осталось только написать прощальное письмо, которое я припрячу где-нибудь в своих вещах. Линка потом непременно найдет. Увы, я ужасная эгоистка, отказав друзьям в возможности сказать что-то напоследок, не могу удержаться от собственного прощального слова.

Письмо получилось коротким и грустным. Я вытерла набежавшие слезы рукавом и распахнула окно. Спуститься вниз оказалось не сложно, тем более что у Торина я разжилась вполне приличными штанами. И могла теперь ходить, не боясь быть забитой камнями. Со стороны я похожу на аристократку, любительницу конного спорта. Уже через десять минут я шагала по городу.

Память меня пока еще не подводила. Но, стоя перед описанным мне когда-то домом, я все же усомнилась. Серая дверь ничем не отличалась от десятка других на этой улице. Я внимательно огляделась, надеясь найти хоть один признак того, что здесь проживает ведьма. Не нашла. Поэтому робко постучала. Ничего не произошло. Пришлось стучать сильнее.

Дверь распахнулась бесшумно. Внутри было темно. Я осторожно шагнула за порог. Дом был пуст. По крайней мере, в темноте я никого не видела. Вдруг на стене зажегся фонарик. Я прикрыла за собой дверь и огляделась. Небольшой коридор уходил вперед, вглубь дома. Я двинулась туда, придерживаясь за стену. Коридор закончился дверным проемом, завешенным тяжелой шторой. Отодвинув ткань в сторону, я резко зажмурилась. Внутри было очень светло.

Глаза привыкли быстро. Все-таки свет был искусственным, – на стенах висели светильники. В центре комнаты стоял стол, покрытый темной скатертью, на нем находился классический хрустальный шар. Ближе к окну стояло кресло с высокой спинкой. Вдоль стен высились шкафы. Впрочем, они вряд ли заслуживали внимания. В отличие от сидящей в кресле хозяйки.

Даже я была больше похожа на ведьму. Женщина в кресле была почти точной копией «Сикстинской мадонны» Рафаэля. У моей бабушки в спальне висела репродукция этой картины. Я ее в детстве изучила очень подробно. Лицо хозяйки дома, круглое и открытое, лучилось чистотой и умиротворенностью. Даже высоко зачесанные и уложенные в замысловатую прическу черные волосы не придавали ей строгости. Она казалась нежным цветком, неожиданно расцветшим в этой комнате.