Мудрец - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 75

Он повернулся и пошел в сторону, откуда доносились звуки. Они прошли по сводчатому проходу и вскоре увидели нечто такое, страшнее чего никогда не видели в жизни. Ручеек втекал в пещеру столь широкую, что судить о ее размерах можно было разве только по эху. Волны высотою в фут омывали каменный берег, они светились каким-то собственным загадочным светом, необъяснимым сиянием, по которому друзья могли лишь примерно предположить, насколько велик водоем. Казалось, ему нет конца — волны уходили далеко-далеко и исчезали.

— Ящик упал сюда? — Кьюлаэре стало не по себе. — Как же мы найдем его?

Йокот пожал плечами:

— Одна лига или сто — особой разницы нет, воин. Он сам найдет нас.

Кьюлаэра уставился на него непонимающим взором, а человечек опустился у воды на колени, взял палку, положил на нее факел и разжег небольшой костер. Затем он снял с пояса мешочек с порошком, бросил щепотку в пламя и начал произносить таинственные стихи. У Кьюлаэры волосы на затылке встали дыбом, он отпрянул, наткнулся на кого-то, развернулся и увидел, что это Миротворец.

— Что он делает?

— Он приказывает волнам отдать то, что они поглотили, а сундуку — подняться, — объяснил мудрец. — Это здравая мысль, и заклинание он выбрал верное, но мне придется ему объяснить, что...

С этими словами он быстро подошел к гному. Быстро, но все же недостаточно быстро. Воды с ревом взметнулись, сошлись в огромный столб, который навис над нашими друзьями в форме гигантской, злобной физиономии.

— КТО СМЕЕТ ПРИКАЗЫВАТЬ ВОДАМ??

Одна из волн высоко взметнулась и залила костер Йокота. Тот отпрыгнул с криком:

— Миротворец! Что я наделал!

— Вместо того чтобы попросить воды, ты стал им приказывать! — крикнул мудрец. — Они разбушевались! Успокой их, шаман! Извинись!

— КТО СМЕЕТ ПЫТАТЬСЯ ПРИКАЗЫВАТЬ ПОДЗЕМНЫМ ВОЛНАМ? — спросило величественное лицо, и впалые глаза медленно повернулись в сторону друзей. — ВЫ?

Водная глыба ринулась на них, нависла прямо над ними, открыла гигантскую пасть, и внутри они увидели водоворот, готовый рухнуть на них и засосать.

— Прости, Великий Дух Воды! — крикнул Йокот. — Я не хотел тебя обидеть!

— ТЫ ХОЧЕШЬ СКАЗАТЬ, ЧТО НЕ СОБИРАЛСЯ РАЗОЗЛИТЬ ТОГО, КТО СИЛЬНЕЕ ТЕБЯ! — Лицо медленно повернулось к Миротворцу. — ЧТО ЗА ЗАКЛИНАНИЕ ТЫ СЕЙЧАС ПРОИЗНОСИШЬ, МУДРЕЦ?

— Это чары, успокаивающие разбушевавшиеся воды. О Дух, молю тебя, успокойся! Мой ученик знаком пока еще не со всеми заклинаниями...

— УЧЕНИК? — Дух повернулся и воззрился на Йокота.

— Боюсь, недоучка, — грустно сказал Йокот, пытаясь скрыть свой испуг. — Умоляю тебя, о Могучая Вода, позволь нам забрать то, что мы потеряли в твоей бездне!

— Он хочет сказать: то, что я потерял! — Кьюлаэра выступил вперед и встал между Йокотом и волной. — По моей небрежности оно упало в твою пучину!

— Точнее сказать, из-за того, что ты правильно поступил. — На мгновение Миротворец снова стал жестким и непреклонным. — Ему пришлось выбирать между золотом и жизнью друга, о Дух! Он выбрал жизнь друга и позволил золоту упасть к тебе!

Йокот, дрожащий, ошеломленный, не спускал глаз с волн. Миротворец сказал духу, что тому не удастся полакомиться живым человеком!

Но мудрец, похоже, поступил разумно: волны, скорее ворча, нежели грохоча, проговорили:

— Ненавижу вкус мяса и готов благодарить вас за одно то, что вы бросили мне только неживую вещь. Но если вы собираетесь мне указывать, я уничтожу здесь все живое!

— Пощади, о Могучая Вода! — воскликнул Йокот. — Я совсем недавно научился шаманскому языку, и до сих не знаю толком, на каком языке с каким созданием говорить! Я не подозревал, что у воды есть дух, я думал, что у нее нет собственной жизни.

Дух всмотрелся в Йокота пристальнее:

— Разумеется, ты же гном, и ты считаешь, что только земля и камень обладают душой. Теперь ты понимаешь свою ошибку?

— Понимаю, — страстно сказал Йокот. — О, поверьте, понимаю!

— Пожалуйста, о Дух! — вперед вышла Луа с молитвенно сложенными руками. — Сжалься над нами! Верни нам то, что мы потеряли!

— Жалость! — рявкнул дух. — Какая жалость может быть у потока воды?

— Вода — это жизнь, — возразила Луа. — Когда мы говорим о мирной жизни, что она течет, как вода, — мы подражаем ей. Смилуйся, пожалуйста, отдай то, что взял!

— Отдать? — Вода загрохотала, резко взметнувшись вверх, и в ее потоке появились пляшущие скелеты вперемежку с размокшими пнями, камнями, железными колесами, глиняными черепками, каменными топорами, отколотыми наконечниками копий и прочим всевозможным мусором. Все это прогрохотало вместе с голосом волны:

— БЕРИ, ЧТО ПРОСИЛ! СКЕЛЕТЫ ВСЕХ УТОПЛЕННИКОВ, ВСЕ ОТБРОСЫ, ЧТО ПРИНОСИЛИ МНЕ РЕКИ В ТЕЧЕНИЕ ВЕКОВ! ШВЫРНУТЬ ВСЕ ЭТО ТЕБЕ?

Девушка-гном задрожала и воскликнула: «Нет!» — с таким отчаянием, что водяной столб тут же утихомирился.

— Спасибо вам, о Воды, — с облегчением вздохнула она. — Я не прошу вас вынести на поверхность то, что затонуло, — просто позвольте одному из нас нырнуть и сплавать за этим.

— Луа, нет! — испуганно закричал Йокот. Кьюлаэра бросил на него удивленный взгляд:

— Не ей же нырять!

А дух воды тем временем провещал:

— На это должна быть причина!

— Это не наше золото, — просто ответила Луа. — И нам негде взять другого взамен этого; это золото — жертвоприношение улину Аграпаксу, обещанное ему королем Орамором много лет назад.

— Вы несете золото за короля? — спросил дух. — Какая глупость! Почему вы делаете за него его работу?

— Потому что он опоздал с выполнением обещанного на двадцать лет, — ответила Луа, — и боится гнева улина.

— Это мудро!

— И еще потому, что мы сомневались в короле, он мог передумать и унести золото обратно в свой замок после того, как мы уйдем, — объяснил Кьюлаэра.

— Сомневались?! — Дух повернулся к нему. — Зачем вы взвалили на себя чужую ношу?

— Потому что... так было правильно. — Кьюлаэра развел руками, пытаясь подобрать слова для объяснений. — Потому что тот гадкий дворецкий, который заставил короля забыть о своей клятве, заставил его также относиться к своим крестьянам хуже, чем к собакам. Не правильно было бы остаться в стороне, когда мы могли вмешаться.