Мой сын маг - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 68

— Я всего лишь одна из хранителей замка! — возразила Химена. — Я не могу отвечать за всех! Вы должны поговорить со всеми, господин, или не говорить ни с кем! — Химена надменно подняла брови. — Однако это вам наверняка понятно. Зачем вы нарушили мое одиночество?

— Какой мужчина не стал бы искать случая нарушить одиночество столь прекрасной женщины? — Бейдизам шагнул к Химене и сжал ее руку. — Ты — страстная женщина, пребывающая в разлуке с мужем. Мне многое ведомо о франках — они обожествляют своих женщин, и из-за этого женщины скучают и бросаются в чужие объятия. О, я многое знаю и о франкских женщинах, поверь мне.

И колдун поднес руку Химены к своим губам.

Химена резко отдернула руку.

— Вероятно, вам неизвестна верность франкских женщин, неизвестно, как мы преданны своим мужьям, неизвестна добродетельность, к которой нас призывает церковь!

— Так же, как тебе неведомы достоинства мусульманских мужчин, — сладострастно прошептал колдун. — Тебе неведомо, как хорошо мы знаем, что нужно женщине, какие услады сулит близость...

Его излияния прервал сильный, резкий удар. Глаза колдуна остекленели, и он повалился на пол без чувств.

Химена отошла от неподвижного тела Бейдизама и брезгливо вытерла руку о подол платья.

— Хвала Небесам, вы вовремя подоспели, сэр Ги! Много лет мне не встречался мужчина, способный вызвать у меня такое отвращение.

— Коврами можно воспользоваться по-разному, — усмехнулся сэр Ги. — И вы очень мудро поступили, что завладели его вниманием в то время, когда он стоял ко мне спиной. — Сэр Ги убрал дубинку за пояс и с отвращением посмотрел на Бейдизама. — Хоть я и не любитель наносить удары из-за спины, вынужден признаться: только так мы могли захватить в плен этого колдуна. Он слишком сильно желал воспользоваться вами и не оставлял вам возможность отказаться, так что стыдиться мне, пожалуй, нечего.

С этими словами сэр Ги вытащил из-за пояса моток веревки, опустился на колени и принялся связывать руки и ноги колдуна.

Химена взяла с туалетного столика муслиновый платок и подала сэру Ги.

— Заткните ему рот, сэр Ги, да покрепче. Он не должен говорить до тех пор, пока мы его сами об этом не попросим — ни за что, ни на каком языке.

— Помоги мне! — всхлипывал Луко. — У меня свело все тело!

— Ладно, только не вопи так, — брезгливо поморщился Мэт и, изобразив руками, будто развязывает узел, пропел:

Луко застонал и потянулся.

— Мог бы «спасибо» сказать, — буркнул Мэт. Луко отважился оглядеться по сторонам.

— Смылась она, что ли?

— Да, ушла, — нахмурился Рамон. — А теперь скажи: что ты тут делаешь?

Луко взвизгнул, вскочил и сделал пальцами такое движение, словно нажимает на курок.

Рамон с Мэтом хмуро смотрели на него.

— Ты хоть сам-то понимаешь, что делаешь? — поинтересовался Мэт.

Луко воззрился на свои руки, сжатые так, будто он держал автомат автомата не было.

— Нету! — ошарашенно воскликнул он.

— Ты что, в войнушку решил поиграть? — насмешливо спросил Мэт.

— Так был же автомат-то! — жалобно вскричал Луко и в отчаянии огляделся вокруг.

— Чародей, — послышался голосок Каллио. — Что за штуковина такая?

— Вон он! — крикнул Луко и бросился к Каллио. Мэт схватил Луко и как следует скрутил его руки за спиной. Луко повалился ничком на землю и разразился рыданиями.

Рамон смотрел на Луко с сожалением.

— Понимаю, Луко, ты столкнулся с неожиданными испытаниями, но плакать это как-то не по-мужски.

— У него «ломка», — объяснил Мэт. Но у него самого сейчас были другие сложности. — Послушай, Каллио, отдал бы ты мне эту штуку, а? Только очень осторожно, пожалуйста.

— А она, чего, опасная? — поинтересовался Каллио и заглянул в дуло автомата.

Мэт задержал дыхание, чтобы не напугать Каллио хрипом, и с подчеркнутым спокойствием проговорил:

— Жутко опасная. Осторожно положи ее, Каллио. Просто тихо положи на землю, и все.

Воришка опустил автомат, но Мэт был готов поклясться, что слышит его мысли: раз вещь редкая и опасная, значит, кое-чего стоит, а раз так — значит, с ее помощью можно было бы и чародеями повертеть.

— Ты только что смотрел в глаза собственной смерти, — выдавил Мэт. — Если бы, не дай Бог, нажал на что-нибудь, глядя в дуло, тебе бы голову на куски разорвало.

Каллио судорожно вздохнул и осторожно опустил автомат на землю.

На счастье, автомат не разрядился. Мэт, облегченно вздохнув, подобрал оружие. Выставив дуло в сторону холмов, он проверил предохранитель — ну, то есть ему хотелось верить, что он проверил именно предохранитель. Затем он нажал на спусковой крючок — автомат не выстрелил. Мэт немного успокоился, однако продолжал крепко сжимать приклад.

— Посмотри вот сюда, Каллио, — сказал Мэт. — Вот этот маленький рычажок вот, видишь? — если нажмешь на него, отведешь в сторону, то вот этот рычажок побольше — спусковой крючок называется — будет замкнут, он не будет двигаться, и это ружье никому не принесет вреда.

— У него за ремнем только один магазин остался. — Сообщил Рамон, — а в карманах — пусто.

Отец Мэта сжимал в пальцах небольшой плоский пакетик. Мэт кивнул и тихо проговорил:

— Не исключено, что там, в холмах, еще стрелки. Надо бы мне сходить на разведку.

— Я пойду! — рьяно вызвался Каллио. — Кто они такие?

Мэт почувствовал было искушение отправить вместо себя Каллио. Как говорится: баба с возу — кобыле легче, но решил, что доверять воришке можно только тогда, когда тот перед глазами.

— Спасибо, Каллио, — покачал головой он. — Но они очень опасны. Не так опасны, как это ружье, но все-таки.

— Ой... — Каллио попятился.

Странно было осознавать, что Мэт был обязан жизнью жажде Каллио к приобретению интересных вещиц, но он напомнил себе: это всего лишь случайность.

Каллио вовсе не собирался его спасать. Просто, как сорока, он стремился утащить в свое гнездо все, что блестело.

А Рамона занимали более насущные проблемы.

— А теперь рассказывай, Луко, как ты сюда попал?

Луко отозвался ругательством, выражавшим кое-какие анатомически невероятные события.

Рамон нахмурился и отвернулся. Он что-то еле слышно пробормотал, провел рукой над пакетиком.

— Луко, — негромко поторопил бандита Мэт.

Луко одарил его злобным взглядом и перевел глаза на наставленное на него дуло автомата. На миг он застыл, но быстро расслабился, и губы его презрительно скривились.

— Кому ты мозги пудришь, Мэнтрел? Ты ведь не петришь даже, как тут и на что нажимать, да и петри ты в этом, ты бы в штаны наделал, но не выстрелил кишка тонка!

— Напротив, — возразил Рамон. — Хочешь сказать, что Мэт слишком добр. Но только мы сейчас не в Нью-Джерси. И тут нет полиции, чтобы она могла арестовать Мэта за то, что он прикончит тебя.

Мэт медленно кивнул:

— Тут идет война, Луко. Трупом больше, трупом меньше — никто не считает.

— Нет! Ты не сделаешь этого, слабак несчастный!

— Убивать я тебя не стану, — согласился Мэт. — Но ты вспомни, как я тебя освободил — последнюю строчку помнишь?