Мой сын маг - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 67

— Согласен — оружие несколько преждевременное для этого мира, — пробурчал Рамон. — Но, как только что заметил ты сам, это может быть и не настоящий автомат, а его магическая имитация.

— Но это все равно значит, что тот, кто его сотворил, копировал его с оружия, имеющегося в нашем мире, — возразил Мэт. — Получается, что масштабы вероятностей резко сужаются.

— Почему? Мы же знаем, что этот твой Найробус не сам делает грязную работу — он принуждает других делать ее за него. Почему бы ему не обучить какого-нибудь местного крестьянина как пользоваться автоматом?

— Тогда понятно, откуда взялась такая меткость, — согласился Мэт. — Даже если бы Найробус перенес сюда снайпера из Нью-Джерси, тот не слишком бы хорошо понимал, в кого ему стрелять, — ведь местность-то незнакома.

— Вот-вот, такой бы палил по всему, что движется, — кивнул Рамон. — Мне надо будет передвигаться очень осторожно, — и отвернулся.

Мэт схватил отца за руку.

— Стой! Это мой мир, и рисковать мне.

— Тебе жить больше моего осталось, — возразил Рамон.

— Тебе тоже еще пожить нужно и внуков понянчить. Папа, это мое дело: юность превыше красоты.

Рамон сдвинул брови:

— По-моему, ты не совсем верно процитировал.

— А по-моему, достаточно верно для того, чтобы обойти тебя, — буркнул Мэт и прополз мимо отца. Обернувшись, он предупредил возражения отца:

— И потом, ты мне очень поможешь, если отвлечешь на себя его внимание.

— Да? — нахмурился его отец. — А как?

— А как ты это делал, когда служил во флоте? Сделай так, чтобы он непрерывно стрелял, если это тебе ничем не будет грозить. Чем меньше у него останется патронов, тем лучше.

Мэт оставил отца обдумывать задачу, а сам пополз вниз по овражку. Понятия не имея о том, что же придумал отец, он между тем время от времени слышал очереди выстрелов. Мэт надеялся, что отец не просчитается, но все равно очень боялся за него — ветеран запросто мог пойти на риск. Утешая себя тем, что отец всегда отличался осторожностью, Мэт полз дальше.

Овражек — русло пересохшего ручья — расширялся в том месте, где соединялся с дренажной канавой. Там Мэт сел на корточки и задумался. По канаве он мог бы добраться до холмов, однако на это ушло бы столько времени, что стрелок мог запросто ретироваться, а Мэту вовсе не улыбалась такая возможность — оставить позади себя этого стрелка. С другой стороны, какая магия могла помочь ему самому оказаться позади стрелка, да еще и незамеченным?

И тут на дне овражка внезапно взметнулся маленький смерч. Мэт попятился и прошептал:

— Уймись!

Смерч утих и приобрел очертания крошечной очаровательной женской фигурки.

Перед Мэтом предстала миниатюрная Лакшми.

— Благодарю тебя за добрые мысли, чародей, но я уже сама поняла, что должна выказать покорность. Из ее уст это звучало не слишком ободряюще.

— Рад видеть тебя, — промямлил Мэт. — Прости, у меня сейчас нет времени разговаривать. Я должен кое-кого убить, прежде чем он убьет меня.

— Понятно, — кивнула Лакшми. — Рада буду отнести тебя к тому, кого ты ищешь, — за плату, разумеется.

Мэт догадывался, о какой плате идет речь.

— Спасибо, только мама меня учила не разговаривать с незнакомыми женщинами.

— О, меня ты уже хорошо знаешь, — возразила Лакшми.

— Я бы так не сказал... Ты — самая странная женщина на свете, — ответил Мэт и выставил перед собой руку. — Прости, я не хотел тебя обидеть... просто ты — первая джинна, с какой мне было суждено познакомиться, — не считая той, которую я видел по телевизору, а она была всего-навсего актрисой.

— Ак-три-сой? — недоуменно переспросила Лакшми. — Что это значит?

— Это значит, что она играла роль джинны. Ладно, ты уж извини, но у меня сейчас положительно нет времени влезать в долги. Я и так уже по уши увяз во всем этом.

— Пожалуй, я бы могла сделать тебе одолжение и уничтожить этого трусливого убийцу.

— Мысль недурна, — кивнул Мэт и изобразил подобие благодарной улыбки. — Но он мне нужен живым — хотя бы на время. Мне нужно задать ему несколько вопросов.

— Он тебе скорее ответит на твои вопросы, если перед ним предстану я, — процедила Лакшми, вновь превратилась в смерчик и исчезла так же мгновенно, как появилась.

Мэт с упавшим сердцем уставился на то место, где она только что стояла.

Через несколько минут он ползком вернулся к отцу. Откуда ни возьмись взлетела стая ворон и устремилась в ту сторону, где засел снайпер. «Кто бы их мог послать?» — подумал Мэт.

И тут раздалась истеричная автоматная очередь. Вороны, свирепо каркая, помчались обратно. Автомат умолк. Мэт вскочил на ноги и, пригнувшись, побежал.

Он догадывался о том, что могло произойти, и ему хотелось добраться до места раньше Лакшми.

— Мэтью! Ложись! — крикнул Рамон, увидев сына. Мэт мотнул головой. Едва он добежал до отца, как с неба, клубясь, опустился смерч и швырнул на землю черный узел. Смерч преобразился в десятифутового роста Лакшми, полыхающую гневом.

— Этот тупица имел дерзость стрелять в меня! — воскликнула она.

— А пули сквозь нее пролетели! — взвыл узел, не разворачиваясь. — Сквозь нее прошли, а она даже и не заметила ничегошеньки!

— О, еще как заметила! — фыркнула Лакшми. — И мне было очень больно, уверяю тебя! Надеюсь, ты поймешь меня — я отомстила ему.

Мэт нахмурился:

— Крови не вижу.

— У него нет ран. Я просто скрутила его мышцы в нескольких местах, — небрежно бросила Лакшми. — Хорошо, что я отправилась к нему вместо тебя, смертный, ибо он из гашишиннов. Опаснейший убийца.

— Убийца? — переспросил Мэт.

— Ну да. Он одурманен гашишем или чем-то вроде гашиша и послан, чтобы убить тебя, — тогда его господин даст ему еще.

— Спасибо, — проговорил Мэт, чувствуя себя не в своей тарелке. — Огромное тебе спасибо. Прости, что не могу выразить свою благодарность иначе, чем словами.

— Я сейчас не в настроении! Позовешь, если соскучишься! — воскликнула Лакшми, вновь завертелась смерчем и исчезла.

Мэт пнул черный узел ногой.

— Она ушла. Вставай давай.

— Че, правда? — Террорист осмелился развернуться и осторожно посмотреть по сторонам. — Правда, ушла?

Рамон выпучил глаза.

— Луко?!

Химена сидела в спальне и расчесывала волосы — медленно, неторопливо, напевая какую-то тягучую печальную мелодию. Печаль ее явно была показной.

Вдруг воздух рядом с ней засверкал мелкими искорками, превратился в марево, постепенно уплотнился и взорвался — мягко, негромко. Химена обернулась, широко открыв глаза. Сердце ее бешено стучало.

Глава 22

Колдун-главнокомандующий стоял в будуаре Химены, переодетый в белый шелковый балахон и лиловую накидку без рукавов. На голове его красовался тюрбан из золотой парчи. Он поклонился, коснулся лба кончиками пальцев и возгласил:

— Приветствую тебя, о Светлейшая из Светлых!

— Но я вовсе не светлая... у меня темные волосы, — несколько растерянно возразила Химена.

— О да, волосы твои подобны цвету воронова крыла, а глаза — словно глаза газели! — восторженно вымолвил колдун. — Я — Бейдизам, полководец войска, которое стоит у врат твоего города, — но это тебе ведомо.

Химена быстро поднялась и изящно махнула рукой, как бы повелевая незваному гостю удалиться.

— Что вы делаете в моих покоях, господин?

— О, чего может желать молодой мужчина в расцвете сил в покоях прекрасной женщины? — выдохнул Бейдизам.

— Господин! — вскричала Химена. — Вы оскорбляете меня!

— Я этого вовсе не хотел, — возразил Бейдизам, однако в его глазах сожаление смешалось со страстью. — Я жажду лишь восхвалить твою красоту, как она того заслуживает, и хочу, чтобы между нами установились дружеские отношения.

— Дружеские? — отшатнулась Химена. — Это при том, что ваше войско осаждает мой город?

— О да, мы враги, но мы могли бы поговорить, как добрые люди, — возразил Бейдизам. — Я подумал, что переговоры между предводителями двух войск могли бы оказаться весьма полезными для обеих сторон. — Колдун поднял руку, призывая Химену не возражать. — Не отрицай, не надо. Я ощутил твое внимание ко мне, когда сидел у костра и изучал мудрость древних греков. Я и сам видел тебя на крепостной стене, и мне ведомо, что моему войску чаще достается от тебя, чем от Знахаря или от Черного Рыцаря. Нечего этому дивиться: ведь эти чары исходят от женщины столь дивной красы!