Маг-менестрель - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 40

— Это куда же? — прищурился мантикор и обвел взглядом ровную широкую долину, на которой росли только отдельные купы деревьев.

— И правда, не густо, — согласился с чудовищем Мэт. — Но я думаю, уж как-нибудь ты спрячешься. Мы неплохо заплатили пастуху, и он будет оставлять тебе по две освежеванные овцы вон у того большого камня. Так что ты больно далеко не забирайся, ладушки?

— Не буду, так и быть, только и вы уж там надолго не задерживайтесь, ага? Стадо-то у него, сами видели — не больно разгуляешься.

— Я ему столько заплатил, что он и овец может прикупить, и внакладе не останется. Он сам так сказал. По-моему, он меня принял за атамана разбойников, у которого в засаде целое войско сидит. Так что вряд ли он нас надует.

— Да уж лучше бы не надувал, — проговорил Манни, и Мэт подумал: то ли у чудища голос дрожит, то ли в животе заурчало.

— Слушайте, хватит вам: про овец да про овец. Так мяска хочется — мочи нет! — пожаловался Паскаль. — Пошли, друг Мэтью, постучим в ворота.

Но видно было, что торопится он совсем не потому, что проголодался. Вид у Паскаля был, как у рвущейся по следу гончей. Мэт бросил на него понимающий взгляд, но сказал только:

— Да, я тоже проголодался не на шутку. Пошли.

Они прошагали по мостику. Мэт счел за добрый знак то, что на башенке у ворот не было дозорного. Кроме того, от него не укрылось: цепи, поддерживающие мостик, изрядно проржавели. Судя по всему, мостик не поднимали уже несколько лет кряду. Следовательно, в последнее время в здешних краях воцарились мир и покой.

Вот они миновали башенку, представлявшую собой всего-навсего арку. Мэт обернулся посмотреть на Манни, но мантикор уже ретировался.

— Здравствуйте! Чего вам надо?

Мэт резко обернулся и увидел мужчину с ведром и метлой. Тот стоял и смотрел на них с таким видом, словно не мог решить: не то осыпать их бранью, не то не стоит — видно, не мог понять, что перед ним за люди, какого пошиба. Наверное, потом он все-таки решил, что гнать их не стоит, — обратился с улыбкой к Паскалю и сказал:

— А вроде как я тебя знаю?

— Знаешь, конечно, — обрадовался Паскаль. — Мы виделись на встрече семейств прошлым летом, вот только как тебя звать, не припомню. Меня — Паскаль де ла Тур.

— А, молодой господин Паскаль! Добро пожаловать, сэр... Вот только как это вы неожиданно нагрянули! А я-то всего-навсего Ансельмо, лакей, только вы меня навряд ли помните. Пойдемте, я проведу вас к сквайру дель Туру.

Говорил лакей с сильным акцентом, но язык был тот же самый. По мере продвижения на юг ухо Мэта успевало, привыкнуть к местным говорам. Ансельмо поставил ведро на ступеньку крыльца, прислонил к стене метлу и повел молодых людей в дом.

Привел он их в скромно, просто-таки по-спартански обставленную приемную, где они прождали всего несколько минут, прежде чем дверь распахнулась и на пороге возник полный седоватый бородатый мужчина в рубахе без ворота с короткими рукавами. Приветственно раскинув руки, он возгласил:

— Племянник Паскаль! Какая радость-то!

Паскаль вскочил, и латрурийский сквайр тут же заключил его в объятия, судя по всему, подобные медвежьей хватке. Мэту даже показалось, будто бы он явственно расслышал треск ребер Паскаля. Затем хозяин отстранил родственника и с усмешкой смерил его взглядом.

— Да, как погляжу, ты весь насквозь пропылился. Видать, долго шел? Что за счастливая случайность привела тебя в мой дом?

— Ну, я того... решил, как говорится, на мир посмотреть, дядя Джузеппе, — отвечал Паскаль. Ответил он как по маслу — и не мог иначе. Он этот ответ репетировал, можно сказать, всю дорогу от самого Меровенса. — Вот и подумал: начну-ка я с тех мест, где у меня хоть какая живая душа имеется. Ну а на летней встрече семейства вы с отцом вроде как приглашали друг дружку в гости.

— Приглашали, приглашали, как не приглашать! И я очень рад тебя видеть. — Сквайр Джузеппе посмотрел на Мэта. — А кто таков будет товарищ твой?

— Это Мэтью, странствующий менестрель. Он был так добр, что согласился пойти со мной. Я слыхал, что даже теперь неразумно путешествовать в одиночку.

— Это верно. И тебе еще повезло, что ты выбрал такого товарища, который не украл твой кошелек в первую же ночь. — Сквайр пожал руку Мэта. — Добро пожаловать, сэр, добро пожаловать! И спасибо, что сопроводили моего племянника! Ну а теперь пойдемте-ка, господа хорошие, я вам покажу свой дом. А потом вам надо будет помыться, а там и обедать сядем!

С этими словами хозяин распахнул двери и вихрем промчался по дому, торопливо рассказывая про то, какой его предок и когда пристроил то или иное крыло, оснастил дом теми или иными удобствами, нарисовал картину или слепил статую.

Казалось, этот человек не ведал усталости и совершенно забыл, что его гости устали с дороги. И когда наконец они попали в комнату для гостей, Мэт повалился в кресло с тяжким вздохом.

— Все! Теперь я знаю, что такое агрессивное гостеприимство! — Он жадно глянул на медный умывальник, но сказал: — Паскаль, ты, пожалуй, мойся первый. Тебе одеваться дольше. И когда же мы увидим этот бриллиант в женском обличье — твою драгоценную кузину?

— За обедом, — ответил Паскаль. Он уже сбросил половину платья. Движение его стали суетливыми и дергаными. — Не могу дождаться, Мэтью! Прошло больше года, наконец-то я снова увижу ее!

— Понятно, — откликнулся Мэт. Ему хотелось верить, что парень не зря проделал такой долгий путь.

— Вашему величеству ни в коем случае нельзя ехать! — воскликнул доктор. Его седая борода дрожала от волнения. — Я прочел руны, я смотрел в чашу, куда капнул каплю вашей крови, — сомнений нет! Я видел дитя, что зреет внутри вас! Вы носите в себе дитя и поэтому не должны рисковать им, отправляясь в поход!

— Если я смогу избежать риска, я избегу его, — отвечала Алисанда с непоколебимой решительностью. — Но я должна ехать, ибо в противном случае дитя рискует остаться без отца!

Лицо доктора превратилось в трагическую маску.

— Тогда... поезжайте хотя бы в портшезе! — умоляюще проговорил он.

— Что?! — возмутилась королева. — Чтобы воин ехал на битву в носилках? Кто же такого воина станет уважать?

— Я слыхал, что раненые рыцари, бывало, управляли боем с носилок, укрепленных на спине у коней.

— Я не ранена!

— Не ранены, но будете ранены, если не позаботитесь о себе. Ваше величество, ну хотя бы не верхом, хотя бы в дамском седле!

Алисанде нестерпимо хотелось одарить доктора гневным взглядом, но она не могла так поступить с человеком, который проявлял столь искреннюю заботу о ее здоровье. Она опустила глаза.

— Хорошо, господин ученый доктор. Я поеду в дамском седле. До битвы.

— А на битву-то вам зачем? — всплеснул руками доктор. — Не надо на битву! На что тогда нужны полководцы?

Алисанда, сверкая глазами, уставилась на доктора.

— Разве королевы не обязаны быть и полководцами?

— Обязаны, ваше величество, но не тогда, когда они готовятся стать матерями.

— Я пока еще не мать, — пробормотала Алисанда, потупив взор.

Однако доспехи она надевала с тяжелым сердцем. Она так и не надела их до конца. Вынуждена была снять — доспехи не сходились на талии.

Когда она в конце концов облачились в походное платье, фрейлины вздохнули и пошли за королевой к дверям, сокрушенно покачивая головами и понимая, что все их увещевания бесполезны.

Как только королева появилась во внутреннем дворе, воины тут же подтянулись и приветствовали свою повелительницу криком. На королеве был плащ с капюшоном и легкая кольчуга, на голове блестела боевая корона. Мгновение Алисанда смотрела на свое войско, и в груди ее шевельнулась былая гордость. Потом она повернулась к груму, который придерживал стремя ее скакуна. Королева кивнула ему и, ступив в стремя, села на коня. Войско снова радостно вскричало. Алисанда приветственно помахала рукой, отвечая своим воинам, и воскликнула:

— Воины мои! Наш верховный маг мог попасть в беду, ибо он движется к югу, дабы узнать, что за черные дела творятся в королевстве Латрурия. Мы поскачем на юг, дабы быть наготове на тот случай, если он узнает что-нибудь ужасное! Будет война или будет мир, но мы не можем ждать, покуда это за нас решат латрурийцы.