Маг-крестоносец - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 76

Тем временем рыцари развернули своих коней и, орудуя мечами и боевыми топориками, принялись прорубать себе пространство посреди толпы варваров. Мечи и топоры исправно делали свое дело: враги падали наземь, атакующие рыцари шли вперед полукругом. Обретя свободу действий, Алисанда развернула своего белого скакуна. Подоспели оруженосцы с запасом копий. Подхватив тяжелые копья, рыцари поскакали следом за своей королевой в новую атаку на ряды врагов.

Войско, осаждавшее город, никак не могло пробиться к стенам, поскольку для этого им надо было обойти рыцарей.

Стоя на стене, Мэт обливался потом. Он уже успел пропеть заклинание, призванное противостоять вражескому, из-за которого земля под копытами рыцарских лошадей могла стать вязкой. Затем вражеские колдуны попытались обратить доспехи рыцарей в ржавчину, но и на это Мэт ответил соответствующим заклинанием. Потом он отверг попытку врагов добиться того, чтобы ноги меровенсских коней подкосились, потом не дал колдунам утяжелить копья рыцарей. Он читал одно заклинание за другим, а рядом с ним трудился чародей-араб. Он размахивал руками и распевал по-арабски и тоже порядком изнемог.

Наконец наступила короткая передышка. Рыцари перестраивались для новой атаки, а азиатские колдуны вроде бы иссякли на какое-то время. Мэт опустил руки и, тяжело дыша, проговорил:

— Ну что, тяжко пришлось?

— Нисколечко, — выдохнул чародей. — На редкость простые заклинания, а некоторые даже корявые. Но их было столько!

Как ни невероятно, но варвары начали отступать от города. Мало-помалу орда стала разбиваться на малочисленные, более подвижные отряды.

— А ну-ка! — воскликнул Мэт. — Прочтем умножительное заклинание! Добьемся того, чтобы вместо каждого рыцаря появилось сто мнимых!

Не сговариваясь, Мэт и чародей-араб запели дуэтом:

В следующее же мгновение вокруг города возникло плотное кольцо рыцарей-европейцев, которые незамедлительно набросились на разрозненные отряды варварской кавалерии. Если бы кто-то додумался присмотреться к гербам на щитах рыцарей, то насчитал бы по сотне гербов одной и той же разновидности, однако азиаты явно не были подкованы в европейской геральдике. Взвыли гулкие трубы, и варварское войско, истрепанное и изрядно поредевшее, отступило от стен Иерусалима.

Алисанда повернула коня и повела свою, также уставшую армию к городу. Ворота распахнулись перед меровенсским войском, а вот клонированные рыцари продолжали бой: преследуя варваров, они прогнали их за холмы и погнали еще дальше.

Химена глянула на мужа. Она вдруг почувствовала, как в ее сердце начало прорастать семя сомнения. Если бы оно проросло, из него выросла бы ветвистая лоза под названием «ревность». Безусловно, Химена слышала рассказы Мэта о сладострастной джинне Лакшми, которая спасла ему жизнь во время странствий между этим миром и Нью-Джерси. Но одно дело — рассказы и совсем другое — лицезрение этой красотки воочию. Льстивые речи, расточаемые Рамоном, при этом помогали весьма ограниченно.

— О нет, мне даже удивительно слушать о том, чтобы Мэт был способен похитить дитя, родившееся от брачного союза джиннов, из колыбели, — возражал Рамон. — Я уверен, это не его проделки, а тех, кто ему противостоит. Расскажи мне, как все произошло. В какой... манере?

— В манере? О каких манерах тут можно говорить? Я выкупала детей и дала им порезвиться в подушках, а сама вышла из комнаты, чтобы развесить выстиранные пеленки! И минуты не прошло — всего-то несколько секунд, — а когда я вернулась, моих малюток и след простыл! — Огромные глаза Лакшми залились слезами, и она вытащила из-за лифа «крошечную» туфельку без задника размером с небольшую лодку. — Только это и осталось — эта туфелька, которую я столь любовно вышила своими руками! А все остальное пропало — шальварчики, жилетики, туфельки, все-все, и мои детки вместе с ними!

— Ах, бедняжка! — вскричала Химена, сердце которой преисполнилось сочувствия к джинне, которая оказалась ее подругой по несчастью. При этом боль и страдания джинны были еще сильнее — ведь она была матерью, а Химена — бабушкой.

— И ты решила, что это — дело рук Мэтью, — мрачно заключил Рамон.

— Само собой, я подумала о вашем сыночке! Разве он — не самый могущественный маг на Западе?

Химена, не веря своим глазам, смотрела на Лакшми. Неужто о ее Мэте действительно ходит такая слава?

— Кто же еще владеет таким волшебством, чтобы суметь похитить детей у джиннов, даже таких малюток?

— Боюсь, что такое недоступно даже Мэту, — покачал головой Рамон. — Он ведь не Соломон, в конце концов.

— А кто еще! Кто? — в гневе возопила Лакшми. — Кто еще изо всех магов Запада?

Химена знала, что от гнева до страха — один шаг, и потому воскликнула:

— Бедненькая! Я понимаю, как ты напугана — ведь моих внуков тоже только что похитили! Так давай же разделим друг с другом нашу печаль и перестанем препираться!

— Ваших внуков... украли? — Кровь отлила от лица Лакшми, она вперила взгляд в маленькую фигурку Химены, стоявшей на крепостной стене. — Малышей Мэтью? Его отпрысков тоже похитили?!

— Да, его детей и детей Алисанды, — подтвердила Химена. — Мальчика пяти лет и крошку-принцессу, которая лишь в этом месяце научилась ходить.

— Уж не подумал ли он, что его детей выкрала я? — ахнула Лакшми. — Быть может, он решил похитить моих в отместку?

— Он пока не знает о том, что его дети похищены. Он за полмира отсюда, сражается с варварами и злым волшебством! Он слишком сильно занят защитой Запада от варварских орд для того, чтобы додуматься до похищения чьих бы то ни было детей! Кроме того, Мэт обожает детей — не только своих собственных, но и чужих тоже! Он бы никогда не решился на что-то подобное! — Химена перевела дух и протянула к Лакшми руки. В глазах ее стояли слезы. — Джиннская принцесса, поможешь ли ты нам отыскать наших пропавших внуков? Тогда, быть может, и мы сумеем помочь тебе разыскать твоих детишек! Мы должны действовать сообща, а не друг против друга!