Маг-целитель - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 33

В общем, только солнце встало, а мы уже тронулись в путь — пошли следом за нашими тенями по дороге на запад. Правда, я не надеялся уйти далеко. Примерно через час мы взошли на горную гряду и остановились как вкопанные, завидев черепичную крышу пограничного поста.

— Знаете, я не против уплатить за дорогу, — признался я Жильберу и Фриссону. — Кто заказывает музыку, тот за нее, как говорится, и платит. Но вот торговаться я не приучен.

— Этого не избежать, — сказал Фриссон. — И поверьте мне, даже если мы попробуем скрыться в высокой траве, попробуем обойти этот домик лесом, ведьма — его хозяйка — все равно узнает про нас.

— Волшебная система пограничной сигнализации, — пробурчал я, представив себе электрические глаза и радар. — Ну ладно, если уж нам суждено это пережить, то по крайней мере сделаем это изящно.

С этими словами я шагнул к двери и постучал.

Товарищи мои сначала оцепенели, а потом бросились следом за мной. Я постучал в дверь во второй раз — мои спутники поняли, что изменить уже ничего нельзя.

Когда я постучал в дверь в третий раз, вид у них стал просто-таки обескураженный.

— Никто дома нет, — обиженно проворчал Унылик. Видимо, он надеялся тут кем-нибудь перекусить.

— Пограничная станция, и без присмотра? — пробормотал Жильбер. — Ну уж нет! Это просто немыслимо!

— Мыслимо, немыслимо. Тебе же такая мысль пришла в голову, — не смог не съязвить я, после чего обернулся к Анжелике. — Извини, но придется прибегнуть к особенностям твоей природы. Ты как — не против?

— О, конечно, господин Савл.

В лучах солнечного света призрак был почти не виден — всего лишь две-три неясные линии. В дверь домика привидение вошло так, словно никакой двери там и не было.

Мы ждали. Я изо всех сил разыгрывал нетерпение и волнение. Унылик не выражал ничего, кроме голода. У Фриссона вид был озабоченный. Жильбер застыл как каменный, сжав рукоять своего меча.

Анжелика появилась, не более материальная, нежели птичья песенка.

— Там никого нет.

— Никого? — недоверчиво переспросил я.

— Никого, — подтвердила она.

— Но это невозможно! — воскликнул Жильбер, а Фриссон, словно вторя ему, сказал:

— Ни одна ведьма, приставленная следить за дорогой, не покинет своего поста, пока жива, мадемуазель...

Мы умолкли и обменялись взглядами. Я облек наши сомнения в слова:

— Но если она мертва, то где ее тело?

— В доме все перевернуто, — проговорила Анжелика. Это уже кое-что.

— Пойду гляну, — заявил я и толкнул дверь. Дверь была заперта.

— Дай я, — предложил свои услуги Унылик, навалился плечом, поддел ручку... Дверь скрипнула, треснула, кожаные петли оборвались. Унылик довольно крякнул.

— А-а-а... Так. — Я взволнованно глянул на вырванную «с мясом» дверь и прокашлялся. — Здоров, а? Ну а теперь посмотрим...

И я вошел в домик.

Не сказать, чтобы внутри меня ждал образцовый порядок. Впечатление было такое, что кто-то примерно с месяц назад перестал тут заниматься домашним хозяйством. Запах гнилья наверняка исходил от немытой посуды на кухне. По крайней мере я решил, что именно кухня находится за занавеской. А на этой половине дома только и было, что очаг, огороженный камнями и сложенный прямо под дырой в крыше, да стол. А на столе — толстенная книга, чернильница и перо. Я подошел к столу, заглянул в чернильницу. На донышке плескалось немного чернил. На книге лежал едва заметный слой пыли. Видимо, последний раз книгой пользовались примерно неделю назад.

Я прищурился и посмотрел на занавеску, загораживающую дверной проем. Что-то внутри меня возмущалось и бунтовало, уговаривало выйти на улицу подобру-поздорову, но любопытство подначивало. Ну, что еще, кроме любопытства? Ничего тут больше и быть не могло.

Я отдернул занавеску. Вонь стала гораздо сильнее, я сморщил нос. Нечего себя обманывать — от испорченной еды так не несет. Такой запах сопутствует болезни, тяжелой болезни. Но Анжелика права: в доме никого не было, по крайней мере никто не лежал в постели. Постель, правда, была неприбрана, посуда горой навалена на столе. Здесь жила ведьма — сборщица пошлин, но куда же она подевалась?

Я вернулся к друзьям, непонимающе качая головой.

— Ты все верно сказала, Анжелика. Дома никого нет.

Фриссон восторженно хлопнул в ладоши.

— Восхитительно! Так давайте пойдем дальше!

— Ага. — Я утвердительно качнул головой. — Давайте.

Мы прошли мимо пограничного домика, а я все думал... терпеть не могу нерешенных загадок. Но знать, что кто-то где-то лежит больной и некому о нем позаботиться, прямо-таки невыносимо. Правда, ведьму-пограничницу могли просто увезти на лечение, а замену еще не прислать. В общем, я отбросил сомнения и поспешил за Жильбером к лесу.

И вскоре услышал стон с другой стороны тропы.

Глава 10

Я не сразу разобрал, от чего стонали — от боли или от страха. Скорее всего — и от того, и от другого сразу. Так или иначе, я не мог пройти мимо и остановился. Жильбер и Фриссон застыли как вкопанные, пристально вглядываясь в тень под деревьями.

— Что там, господин Савл? — спросил Фриссон. — Что-то шевелится?

— Может быть, и ничего, — ответил я. — Судя по звуку, я бы сказал, что там кто-то настолько хилый, что способен только валяться без сил.

Услышав эти слова, Жильбер обернулся, нахмурился и сказал:

— Это не наше дело, господин Савл.

— Всякий, кому худо, — это мое дело, — выкрикнул я. — Люди — это тебе не острова какие-нибудь. А я-то думал, что ты христианин, Жильбер.

— Воистину христианин! — оскорбленно воскликнул сквайр.

— Тогда вспомни притчу о добром самаритянине.

— Тому самаритянину ничего не грозило, — боязливо вставил. Фриссон.

— Он мудро рассуждает, господин Савл. — Голос Анжелики прозвучал так, словно воздух стал разреженным. — Это может быть опасно.

— Не бойтесь. Такая мелочь нас надолго не задержит, — успокоил я своих спутников, шагнул в тень, раздвинул ветки концом посоха и чисто случайно выставил его так, словно собирался вступить в поединок. — Ну-ка поглядим, что тут такое.

Мы все шагнули вперед, и тут Анжелика крикнула:

— Опасность!

Я тоже почувствовал опасность — а может быть, всего-навсего запах болезни. «Ну, мой ангел-хранитель! Ты рядом?»

Еще шаг, и я вышел на опушку... У подножия отвесной скалы я увидел два самых отвратительных создания, каких только можно было себе представить... В ощерившихся пастях желтели клыки, на мордах, обтянутых красноватой кожицей, полыхали злобные глазки. На спинах топорщились крылья, похожие на крылья летучих мышей. Пальцы тварей заканчивались острыми когтями, ноги — острыми копытами. Я похолодел. От одного взгляда на них можно было обмереть. А еще этот мерзкий серный аромат, да и вся атмосфера зла, их окружающая...

А они причмокивали и дергали своими когтистыми пальцами — комок из грязных лохмотьев и живой плоти, жмущийся к скале. Я набрал в легкие побольше воздуха и напомнил себе: «Галлюцинация!»

И между прочим, зря я так глубоко вдохнул: я отчетливо уловил, как пахло от той несчастной, которую терзали демоны. Запашок определенно был тот самый, что в дальней комнатушке пограничного домика.

Увидев меня, несчастная в отчаянии протянула руку.

— Помоги! Добрый путник, помоги мне!

Демоны раздраженно обернулись и, взвыв, бросились ко мне.

От страха я чуть было не окаменел, но натренированные рефлексы заставили меня отпрыгнуть в сторону и при этом нанести удар тому из гадов, что оказался ближе. Ударить я его ударил, но сам вскрикнул от боли — ох, и твердым же он оказался! И не только твердым, а еще и горячим — кончики пальцев сильно обожгло, а носок ботинка обуглился.

Демон зарычал и, глотая ртом воздух, развернулся. Но тут перед ним возник Жильбер. Воздев свой меч, словно крест, он заорал:

— Берегись! Ступай прочь, во имя Христа!

Оба демона растерялись. А я с болезненной уверенностью сознавал, что единственная защита Жильбера — это его полная, доходящая до идиотизма душевная чистота и сила бесповоротной веры. Если бы что-либо подобное затеял я, демоны просто-напросто разорвали бы меня на куски.