Маг, связанный клятвой - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 114

Все проследили за его взглядом и увидели призрака. Тот стоял у трона, яростно тряс головой и было похоже, что он чем-то очень испуган.

— Призрак не хочет этого, и, так как он имеет отношение к мудрости потустороннего мира, думаю, у него на это веские причины.

Фадекорт, теперь принц Ринальдо повернулся к сэру Ги:

— Я тоже прапраправнук бывшего короля, сэр Ги, и по мужской линии.

— Она тоже наследница по мужской линии, и, что важно, по более старшей. — Сэр Ги обратился к Иверне: — Миледи, сообщите им свою родословную.

Иверна посмотрела на него широко открытыми испуганными глазами, но заговорила:

— Томас, последний настоящий король, имел двух сыновей. Я — потомок старшего, так как он был отцом отца отца моего отца.

— А я — потомок младшего сына, — нахмурился Ринальдо. — Я потомок старшего сына младшего сына короля.

— Но тем не менее по младшей линии, и вот здесь начинается неразбериха! — Алисанда бросала взгляды с одного на другого. — Дама принадлежит к старшей линии, но она — женщина, а притязания мужчин сильнее! И хотя принц принадлежит младшей линии, он все-таки мужчина!

Призрак приблизился и начал жестикулировать руками.

— Она... — нахмурился Мэт, следя за жестами призрака. — Он и она?

Призрак сложил руки вместе перед собой.

— Он хочет сказать, что они должны пожениться! — воскликнула Алисанда. — Да, вот так можно развязать этот узел! Два равных по правам претендента объединяются, и трон Ибирии спасен! И никто бы не сомневался, что их отпрыск стал бы полноправным наследником престола!

Сэр Ги отвернулся, грозно сдвинув брови. Иверна взглянула на него, потом повернулась к Алисанде с широко открытыми печальными глазами:

— С вашего позволения, ваше величество, я отказываюсь.

— Отказываетесь? — изумилась Алисанда.

Обиженный Ринальдо был тоже удивлен и уязвлен.

— Я отказываюсь от всех моих притязаний на трон. — Иверна смущенно опустила глаза. — Я отказываюсь от трона для себя и для всех моих наследников, которые могут у меня появиться.

— Почему? Как это, миледи? — воскликнул удрученный принц Ринальдо. — Вы же не можете скитаться бездомной!

— Нет, не может, а кроме того, она не может забрать обратно поместья своего отца, потому что одно только ее присутствие в Ибирии будет вызывать тревогу и может послужить толчком к волнениям, — сказала Алисанда. — Дама, вы либо должны выйти замуж, либо отправиться в изгнание!

— Значит, я стану изгнанницей, — не колеблясь ни секунды, ответила Иверна. — Я удалюсь в какое-нибудь укромное место, туда, где меня никто никогда не найдет, если только... — Она оглянулась на сэра Ги.

— Если только что? — поторопила ее Алисанда. — Какие ваши условия? Конечно, идея сама по себе прекрасна, вы бы уже не участвовали в притязаниях на трон, но вас или ваших наследников могли бы отыскать, если вдруг возникнет необходимость. Итак, каковы ваши условия?

— Сэр Ги де Тутарьен должен будет сопровождать меня до места моего изгнания, — сказала Иверна, — и должен будет сам выбрать это место, так чтобы никто другой о нем не узнал.

Сэр Ги удивленно посмотрел на нее.

Иверна встретилась с ним взглядом и, опустив глаза, вдруг покраснела.

Принц Ринальдо стоял немного растерянный, удивленный и удрученный:

— Миледи, не надо! Для вас будет очень трудно, чрезвычайно трудно жить отгороженной от всего мира и не иметь возможности когда-либо вернуться в ваш дом! Вы слишком жизнерадостны, вы так любите людей и общество, чтобы выдержать одиночество! И ведь угроза волнений не перестанет существовать! Потому что никто не поверит, чтобы кто-то добровольно отказался от королевства, чтобы стать отшельником! Я — ваш друг, и я не смог бы вынести мысли, что вы несчастны!

— Я не буду несчастной, — тихо сказала Иверна и посмотрела на сэра Ги.

Он встретил ее взгляд, и его лицо засияло. Она снова вспыхнула и потупила глаза, но сэр Ги уже не спускал глаз с ее лица.

— А что скажете вы, сэр Рыцарь? — потребовала Алисанда. — Вы сопроводите даму далеко за пределы Ибирии и найдете ей надежное убежище? Вы поклянетесь, что никогда никому не скажете о месте ее нахождения?

— Клянусь! — последовал ответ сэра Ги. — И я клянусь быть всегда ей верным!

Ринальдо был чрезвычайно удручен, и Мэт полностью сочувствовал ему. Так долго бороться за осуществление своих надежд, в одну секунду отпраздновать победу, а в следующую быть повергнутым в отчаяние!

— Все раны залечиваются, — мягко заметил монах Тук, — и раны этой земли, и раны ее людей. Все раны затянутся, и в сердцах снова поселится радость.

— И мои тоже? — Алисанда медленно повернулась к Мэту. — И твои, лорд Маг? Не знаю... Не повергли ли вы меня в такую большую скорбь, что ваша собственная стала меньше? Не залечили ли вы раны вашего тщеславия, нанеся раны моему сердцу? Уж не парите ли вы в вышине, зная, что попирали королеву? А не...

— Все, хватит, миледи! — Мэт выступил вперед, в его сердце трепетала надежда. — Вы хотите сказать, что вас это трогает?

— Трогает? Стала бы я пробивать себе дорогу через всю Ибирию и причинять боль моим солдатам и их женам, да и всему Меровенсу, если бы меня это не трогало? Разве бы я тогда не иссушила свое сердце, не истерзала свою душу, если бы... Ах! — Она крепко схватила Мэта за руки. — Мэтью! Я так боялась, что с тобой что-нибудь случится, что я вдруг найду твой изуродованный труп, что я приду слишком поздно, что ты... ты, может...

— Нет. — В конце концов она была королевой, и здесь при людях — нет, никогда Мэт не согласился бы видеть ее унижения, даже если бы они были одни. Он посмотрел в ее глаза долгим и проникающим взглядом. Эх, если бы можно было вот так смотреть ей в глаза всегда. — Я все еще здесь, — пробормотал он. — Я всегда буду здесь, и теперь я свободен от моей необдуманной клятвы, теперь я могу дать другую. Но на этот раз я дам ее с полной ответственностью.

Она пристально посмотрела на него, вся кровь отхлынула от ее лица. Потом она резко выпустила его руки и, покраснев, отвернулась.

Но Мэт все прекрасно понял, в ней заговорила королевская гордость. Он улыбнулся и не смог отвести от нее взгляда.

В дыре стены послышалась громкая возня.

Все повернулись, чтобы увидеть, как три огромных тела пробираются сквозь стену. Послышались голоса:

— Я вам говорю, давайте я!

— Нет! У тебя очень плохие раны!

— Ну уж не такие плохие, как твоя голова! Смотри, я могу летать — видишь?

— А и правда, он не так уж быстро и грохнулся.

— Он не может подняться, мы должны...

Три фигуры вывалились из дыры — два дракона и дракогриф между ними.

— Я по крайней мере могу приземляться! — прокаркал Нарлх. — Давайте-ка пойдем, я...

— Не слушайте его, — крикнул Мэт. — Тащите его сюда.

Дракогриф был страшно обожжен. Все перья на левом крыле были опалены, а на спине зияли большие ожоги. От боли дракогриф вдруг взвыл:

— Эй, полегче! Вам совсем не надо размазывать меня по камням!

— Я сожалею, — пропыхтел Стегоман. — Дырка в стене слишком мала! Эй вы, мягкотелая мелюзга, разойдись! Наш друг ранен, мы должны добраться до мага, который мог бы его вылечить!

— Разойдитесь! — крикнула Алисанда. — Расступитесь в стороны! Дайте им пройти!

Солдаты отпрянули назад, открывая проход к лестнице, и там две огромные фигуры — Стегоман и незнакомый дракон, приподняв крылья, шли, поддерживая Нарлха, который рычал, протестовал и стонал при каждом шаге:

— Я сам... Я сам могу... Я... все... все в порядке? Мне не нужна никакая помощь, я... Ой-ой! Ой, поосторожнее там!

— Нарлх! — закричал Мэт. — Ты ранен!

— Так, царапины, — буркнул дракогриф. — Небольшой ожог. Ну и что? Послушай, это же не то чтобы я не мог летать...

— Он все-таки не может летать, — подсказал Стегоман. — Он преследовал последних горгулий и, по правде сказать, один разделался с половиной из них.

— Он отличный боец, — с уважением заметил второй дракон, — и такой храбрый, что просто чудеса творит. Он — наша гордость, в то жилах течет настоящая драконья кровь!