Маг с привидениями - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 45

— Туннель бы искал его, а не наоборот, — поправил Мэта Гагерис. — Но если бы его убили, вряд ли бы он проник в туннель раньше меня. Нет, я его здесь не видел...

— Но могли бы не заметить в толпе?

— Между прочим, тех, кто не готов или не желает отправиться в последний путь, совсем не так много, маг! Кроме того, духи родственников новопреставленных людей тянутся к его духу. Я тут уже несколько таких повстречал, они мне про это и рассказали. Заверяю вас: если бы Брион объявился здесь, уж я бы про это знал!

— Это весьма ценная информация.

Правда, Мэт подозревал, что Брион наверняка устремил бы свои старания на поиски туннеля, выводящего души людей в мир иной. Ведь для него это была бы прямая дорога в Царство Небесное или по крайней мере — к Чистилищу. Между тем Брион был вполне земным человеком, и для него так же логично было бы искать отмщения за убийство.

— Да-да, очень ценные сведения, — повторил Мэт — Наведывайтесь ко мне время от времени, ваше высочество, и буду рад сообщить вам о своих находках, если таковые появятся.

— «Если»?! Уж вам, проклятие, лучше поскорее что-нибудь вызнать, а не то я...

— Прочь из моей головы, — окоротил принца Мэт. — Убирайтесь, а не то мне придется приступить к утренним экзерсисам.

— Но я...

— Прочь! — прокричал во сне Мэт. — Убирайтесь и дайте же мне поспать!

— Пропала? Исчезла? — Петронилла вытаращила глаза, лицо ее стало землистого цвета. — Исчезла из поместья, которое подобно острову, со всех сторон окруженному водой, и где на каждом шагу понатыканы стражники и тюремщики? Как же она могла исчезнуть?

— Этого я не знаю, ваше величество, — отвечала леди Эшмунд со слезами на глазах. Она тоже очень любила принцессу. — Я знаю только то, что все говорят. Король направился к ней, чтобы поведать о победе в бою, и...

— И наверняка намеревался соответствующим образом отпраздновать свою победу! — фыркнула Петронилла.

— Быть может, и намеревался, ваше величество, но в комнате он обнаружил всего лишь деревянную куклу. А настоящей принцессы и след простыл.

— И след простыл, вот как? Убеждена, это его рук дело! — Королева отвернулась к узкому стрельчатому окну и зачем-то выглянула во двор. — Это он силой злого колдовства перенес ее в какое-нибудь тайное место, чтобы там она всегда была ему доступна. О, чума на эту золоченую темницу!

Королева резко обернулась, схватила фарфоровую вазу и швырнула ее в камин. Ваза разбилась вдребезги, звук удара эхом отлетел от каменных стен, хоть они и были увешаны гобеленами и пышными коврами. Леди Эшмунд с трудом сдержала крик испуга.

Королева расхаживала по залу туда и сюда, причитая:

— У меня есть шелка и атлас, золото, серебро, слуги, но я не могу отправиться на поиски несчастной девочки, которая нуждается в моей опеке! Будь проклят тот день, когда я повстречала Драстэна, этого подколодного змея! Будь проклят тот день, когда я избрала принцессу с юга в невесты для моего сына! Как только я могла поверить, что в этом чудовище найдется хоть капля жалости и милосердия? А что вышло? Вышло, что он научил Гагериса своей жестокости и грубости, а Гагерис все это обрушил на бедную девочку. И вдобавок мой ненасытный супруг не спускал с нее похотливого взора! О бедняжка! Как же я теперь смогу ее спасти?

Леди Эшмунд так хотелось хоть чем-то утешить королеву.

— А не могло ли случиться так, что лорд маг Меровенса спас леди Розамунду силой магии?

Королева обернулась и одарила фрейлину полным укора взглядом.

— Вам ничего не известно о том, каким древним колдовством пропитана эта страна, миледи! Даже мне, которую обучали кое-какому волшебству, становится страшно при мысли о холодном северном волхвовании! О, здешняя магия давит тяжелее могильной плиты! Я не раз пыталась навести чары, и все было тщетно, и я не думаю, что лорд маг преуспеет в этом лучше меня. О, чума побери моего неверного супруга! Чтоб он подох, бык неуемный!

Леди Эшмунд, заслышав такие проклятия, побледнела.

Королева вскинула сжатые в кулаки руки:

— О эльфы и духи Бретанглии! О паки, привидения, все ночные фейри! Если вы слышите меня и если это вам под силу, убейте злобного короля, который обманом захватил ваши земли! Эльфы, вонзите свои стрелы ему в виски! Услышьте, узрите все до единого меня, иноземную королеву, которую он довел до такого унижения! Спасите принцессу из южных земель, спасите свою землю, избавьте ее от злобного тирана!

На следующий вечер король ужинал в компании с принцем Джоном, сидевшим от него по правую руку, и лордом маршалом, сидевшим по левую. За столом вместе с королем восседали еще двое герцогов в сопровождении герцогинь. За столом пониже сидели аристократы более низких сословий. Драстэн пребывал в приподнятом расположении духа, невзирая на ужасный сюрприз, который ему преподнесла Розамунда. В конце концов, он был победителем и знал, что теперь королева, которая настолько извела его своими ехидными придирками и подняла против него его врагов, томится в изгнании.

Герцог Боромельский, уловив настроение короля, встал и поднял кубок, вскричав:

— Желаю провозгласить тост!

— Тост, тост! — вскричали и все остальные, поднялись и притихли, высоко подняв кубки.

— За нашего истинного правителя, который ныне празднует победу в столь блестящем обществе... и за нашу королеву, которая пьет горькое вино поражения в тоске и одиночестве!

Последовала неловкая пауза. Лорд маршал нахмурился. Тосту герцога явно недоставало галантности. А король крякнул от удовольствия, вскочил на ноги и поднял кубок:

— За королеву!

Остальные аристократы с облечением подхватили тост.

— За королеву! — вскричали они, расхохотались и выпили до дна.

Король поднес кубок к губам, запрокинул голову и вдруг как бы окостенел, застыл, выпучил глаза и, падая, издал хриплый стон. Кубок выпал из его пальцев, а пролитое вино расплескалось и испачкало камзол принца Джона.

И снова последовала страшная пауза. Безмолвие нарушил принц Джон. Он дико закричал и, упав на колени рядом с отцом, схватил того за плечи и пощупал запястье.

А у короля Драстэна только потемнело в глазах, но через некоторое время тьма сменилась непроницаемой светлой пеленой тумана. Казалось, он парит в этой дымке и слышит рядом с собой голоса.

— Да, ваше высочество, я уверен: он будет жить.

— Хвала небесам! — прозвучал дрожащий голос принца Джона. — Но будет ли он здоров?

— Ax! Это вопрос! — вздохнул кто-то пожилой. — Пока он спит, ответа на этот вопрос не даст ни один лекарь. Можно лишь ждать, а когда он очнется, будем посмотреть.

— Я не сплю, — проговорил король Драстэн, но почему его слова звучали так вяло, так замедленно? Почему ему было так трудно произносить их? Он заставил себя разлепить тяжелые веки и увидел принца Джона и доктора Урзатца, которые озабоченно смотрели на него. За их спинами король разглядел гобелены, развешанные по стенам его опочивальни, увидел занавески балдахина на собственной кровати. Он попробовал сесть — как ему показалось, дерзко и решительно, но на самом деле всего лишь едва пошевелился. Королю стало страшно, и, чтобы скрыть страх, он закричал:

— Чума на вас! Вы меня не слышите? Я не сплю!

На этот раз он расслышал собственный голос — вот только получился набор нечленораздельных звуков, а не связные слова. Драстэну стало еще страшнее, и он бы закричал, но тут к нему рванулся Джон и схватил за руку:

— Он просыпается! Как вы, отец?

— Стоило ли так трястись? — проворчал король. — Я в полном здравии!

Но это было не так, и он сам это понимал. Он не слышал произносимых им слов — вместо них звучало какое-то мычание.

С другой стороны к нему приблизился лекарь и взял за руку.

— Рад видеть, что вы пришли в чувство, мой повелитель. Вы помните, что с вами стряслось? — И, прежде чем король успел ответить, лекарь добавил:

— Позвольте, я вам напомню. Вы собирались выпить после тоста за королеву и упали без чувств.