Маг при дворе Ее Величества - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 69

Они с сэром Ги прошли между двумя рядами мертвых рыцарей, и Мэту казалось, он слышит далекий хор, поющий победный гимн. И еще каждый из древних воинов, когда они проходили мимо него, произносил свой завет — всю мудрость жизни в одной фразе:

— Никогда не вступай в бой, пока не удостоверишься в своей правоте; а уж тогда рази без промаха.

— Никогда не бойся претендовать на более высокое место, ибо когда ты достигнешь подобающего тебе, ты это будешь знать.

— Никогда не проси больше силы, чем дает Бог, ибо он дает тебе столько, чтобы ты мог выполнить свою миссию.

— Знай себя и всегда задавай себе вопрос, кем ты стал...

Это продолжалось до тех пор, пока в ушах Мэта не зазвенело от мудрости железных рыцарей. Затем они вышли в низкий проход, ведущий во входную пещеру. Повернули за угол, и туманная зала исчезла из вида. Мэт почувствовал укол сожаления.

У выхода жужжащий светлячок спустился с потолка пещеры.

— Я хотел согреть тебе воды, маг. Но воздержался.

Мэт с грустью кивнул.

— И правильно сделал. Очень даже правильно.

Стегоман слетел с ближайшей горной вершины по зову Мэта. Сэр Ги озирался вокруг, словно ища кого-то. Потом засунул в рот два пальца и издал пронзительный свист. Пару минут спустя к нему рысью подскакал его конь. Видно, монахини выпустили его на волю, и он сам нашел сюда дорогу, как и предполагал его хозяин.

Они поехали в горы, позлащенные светом раннего утра. Мэт был молчалив, он ехал верхом на драконе, устремив глаза к небу, и снова и снова переживал мысленно только что свершившееся торжественное событие. В ушах у него стояло далекое эхо древних, легендарных баталий.

Вдруг потемнело: они въехали в ущелье между двух отвесных базальтовых скал.

Мэт встряхнулся и оторвался от грез.

— Э-э... сэр Ги, где мы?

Черный Рыцарь повернул к нему улыбающееся лицо.

— Вы, я вижу, очнулись... Мы едем на плато Греллига. Это высокогорная равнина, и езды до нее день.

— Значит, ущелье ведет как раз туда.

Мэт оглядел отвесные стены и дорогу, которая была довольно-таки заброшенной: очевидно, по ней путешествовали не часто. Пейзаж украшали лишь островки травы и разрозненные низкие кусты. Тем не менее в нем было величие и редкая красота.

— Сэр Ги, тут что-то не то.

— Вы о чем?

— Превосходный проход сквозь горы. Почему он такой заброшенный?

Вдруг как снежная лавина обрушилась перед ними на дорогу: огромный, восьми футов в высоту, мохнатый великанище с глазами навыкате и с клыками, торчащими из пасти. На груди и на ногах у него были латы, а на голове — шлем, отдаленно напоминающий греческий. В обеих руках у него было по мечу, которыми он размахивал, как простыми кинжалами.

— Что еще за наваждение?

— Людоед! — Меч сэра Ги просвистел в воздухе. — Защищайтесь!

Из какого-то неопознанного места Мэт почерпнул отвагу и выхватил свой меч.

Людоед пошел на них с диким ревом. Стегоман ответил залпом огня в двенадцать футов, но людоед уклонился и тут же обрушил на голову Мэта меч.

Тот выставил щит — и от удара слетел со Стегомана и покатился к подножию скалы. Как сквозь сон, он слышал боевой клич сэра Ги и ответный рев людоеда.

Все же ему удалось с трудом подняться на ноги и повернуться лицом к сражающимся. Он увидел, как великанище ловко орудует обоими мечами, нападая на сэра Ги буквально с двух сторон сразу. Рыцарь старательно отражал удары, а боевой конь помогал ему, лягаясь. Стегоман кружил возле, вытягивая шею и пытаясь нацелиться в людоеда. Но тот так нажимал на сэра Ги, что дракон боялся, как бы не спалить своего.

Собравшись с духом, Мэт кинулся в бой.

Великанище с рыком повернулся к нему и замахал одним из мечей. Мэт встретил удар своим волшебным клинком. Руку его чуть не вывернуло из сустава, но великанище остался с половиной меча. Даже этой половиной он поразил Мэта так, что тот покатился по земле. Однако ухитрился подняться и ответным ударом содрал кусок кожи с ноги великанища.

Людоед взвыл, отскочил, рубанул по щиту сэра Ги и затем обрушил целый каскад ударов на Мэта, который отступал, пока не уперся спиной во что-то твердое. Скала!

Мэт успел выставить щит как раз вовремя, чтобы отразить еще один сокрушительный удар. Краем глаза он заметил, что конь сэра Ги тоже прижат к скале, в нескольких футах влево от него.

— Попались, трусы в панцирях! — орал великанище, нагибаясь и подбирая с земли булыжник размером с баскетбольный мяч.

— Берегитесь! — крикнул сэр Ги, поднимая щит над головой, в то время как великанище мощным броском послал булыжник вверх. Мэт тоже прикрыл голову щитом. Он услышал, как камень ударил о скалу и привел в движение горную породу.

Мэт сделал шаг от скалы и крикнул:

— Сэр Ги, прочь от скалы, быстро!

Но лавина камней уже хлынула и заколотила по его доспехам. Он ухитрился выставить щит, как крышу. Но удары по плечам, казалось, никогда не кончатся. Наконец лавина все же поредела и иссякла.

Мэт повернул голову. Он и сэр Ги были погребены камнями почти до подбородка: целый склон сполз и засыпал проход. И от коня сэра Ги виднелась одна лишь морда.

Великанище победно расхохотался.

— Пусть это послужит вам уроком! Болваны, посмевшие войти в мои горы! — Он сделал шаг к ним, поигрывая мечом. — Чтобы другим неповадно было сюда таскаться, вывешу-ка я условный знак у входа в ущелье: ваши головушки! — Он скакнул, отрабатывая сокрушительный свинг, который мог бы обезглавить носорога.

Взметнулось пламя, скрыв людоеда из глаз. Мэт слышал только, как он вопит от ярости и боли. Пламя погасло так же внезапно, как появилось, обнаружив великанище в добрых двадцати футах от них: он потирал обожженные места и бранился на чем свет стоит.

— Просчитался ты, кровожадное чудище, — пробурчал Стегоман откуда-то сбоку, вне поля зрения Мэта. — Посмей только тронуть моих рыцарей!

Людоед выпустил в него целую обойму брани, но подойти ближе не решился.

Мэт с облегчением перевел дух.

— Спасибо, Стегоман!

— Помогаю чем могу, маг. Жаль, остальное не в моих силах.

— Не в твоих силах? — Мэт опустил глаза на каменный обвал. — Да, я понимаю, о чем ты. Многовато камней, да? Каждый надо поднять и оттащить в сторону...

— Вот то-то и оно. А я своими когтями разгребаю хорошо, а вот поднять и нести совсем не могу.

— Вот проблемка. — Мэт пожевал нижнюю губу. — Однако же нам нужно выбраться отсюда тем или иным способом.

— Ничего вам не надо. — Людоед подошел так, чтобы язык пламени до него не достал, и уселся на камень с видом человека, который расположился надолго. — Я не могу подойти к вам, пока ваш дракон поблизости, но и вы выбраться отсюда не сможете. Времечко пройдет, и вы помрете от голода и жажды. Не сразу, но помрете непременно. Вот тогда я и заполучу ваши головы.

— Берегись, пародия на человека! — крикнул Стегоман, и его голова возникла в поле зрения Мэта. Людоед отскочил на несколько футов назад.

— Нет, ты не осмелишься отойти от них, попробуй — и я обойду тебя сзади и снесу им головы.

Стегоман пыхнул гневным пламенем, и оно не достало до людоеда: он сидел на прежнем месте и смеялся.

Мэт нахмурился, сосредоточился.

— Слушай, ты чертовски здорово сражаешься. И, похоже, неплохо соображаешь. С какой стати ты запрятал себя здесь? Не можешь придумать ничего лучше, чем пугать путешественников?

— Ты это брось, насмехаться надо мной! — крикнул великанище, вскакивая. — Разве мало того, что я, как проклятый, ношу свое тело? Нашел над чем издеваться!

— Он вовсе не издевается, — спокойно сказал сэр Ги.

Великанище уставился на него в полнейшей оторопи. Еще мягче сэр Ги продолжал:

— Мой соратник — необычный человек, за любой внешностью он старается увидеть хорошее. Так что он совершенно искренне задал тебе вопрос.

— Вы что, думаете, что с несмышленышем разговариваете? Нет, я не дам себя провести!

— Думай, что хочешь, — сказал Мэт. — Но сэр Ги тебя не обманывает. Да, ты страшен, как смертный грех, но ты так ловок в сражении, что любой барон будет рад взять тебя в свое войско. Ты не пробовал записаться?