Чародей в ярости - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 29

— Все же вы вырвались на волю! — выдохнула Гвен.

— Нет, пока не вырвалась, — покачала головой герцогиня. — Мчась прочь от замка, я увидела бегущих ко мне солдат моего мужа, которых преследовали ратники колдуна. Поняла, что мне надо будет проехать рядом с бегущими прежде, чем смогу вырваться на южную дорогу. Я молилась, чтобы наши верные ратники, завидев меня, развернулись дать бой и обеспечить нам резерв времени для спасения. Но надежды мои были напрасны. Когда они приблизились ко мне, в глазах у них вспыхнул огонь ненависти. Дюжина ратников бросилась, чтобы схватить лошадей под уздцы, воя так, словно они жаждали моей крови и голов моих детей. Они! Которые несколько минут назад сражались за нас! — она, рыдая, уткнулась лицом в ладони.

Гвен обняла ее одной рукой и попыталась утешить.

— Они же не знали. Я разбила такие чары уже у двух отрядов ратников и поэтому могу вам сообщить, как обстоит дело: им усыпляют разум и вселяют чужие мысли. Сами ратники, давшие вам присягу и служившие верой и правдой, хранят верность данной присяге! Если их пробудить и дать узнать, что делали их тела, пока спали души, они будут поражены в самое сердце, как вон те. — Она кивнула на собравшихся под деревом солдат.

— Поражены в самое сердце, так же, как и я! — прорыдала герцогиня. — Что я скажу им, когда они очнуться от чар? «Тот шрам на щеке оставлен мною, но я не хотела его наносить?» Понимаете, когда они бросились к узде лошадей, я стегала их кнутом и оставляла следы, где только могла: на руках, на плечах, на груди и даже на лицах! И они отступали только после этого... — Голос ее снова растворился в плаче.

— У вас не было выбора. — Голос Рода стал низким.

— Воистину, ни малейшего выбора! — горячо подхватила Гвен. — Не давать же им остановить лошадей, распахнуть дверцы кареты и выволочь ваших детей, чтобы отвести к Альфару?

Герцогиня содрогнулась.

— Именно так, как вы говорите. — Она перевела дух и кивнула. — Все так. Я не могла дать им поддаться.

— Но Альфар восторжествовал?

— О, да, в это я уверена, и муж мой спит вечным сном! Или, если бог милостив ко мне, лежит в темнице израненный, окровавленный, но живой! Ах, как я снова посмотрю ему в глаза если он когда-нибудь выйдет на волю, если мы еще встретимся вновь? Об этом я постоянно молю бога! И все же, что я скажу ему? Я ведь не осталась удерживать замок, дожидаясь его возвращения!

— Он, вероятно, оказался в плену. — Род заботливо не упомянул о другом исходе. — Если я знаю герцога Романова, он, вероятно, даже не собирался в обратный путь.

— Вся страна знает, что ваш муж скорей умрет, чем обратится в бегство, миледи, — кивнула Гвен. — Вероятно его стащили с коня во время сражения и унесли в тюрьму.

— Да, — она глубоко вдохнула и расправила плечи, — да, скорей всего так. Он даже не узнал, что его рать бежала. И его пытались любой ценой взять в плен, не так ли? Ибо плененный герцог могучее оружие! И все же я бежала.

— Он бы велел вам поступить именно так!

— Да, — кивнул Род, — он бы так приказал. Если б он предположил, что останетесь сражаться с подобным врагом, то был бы страшно напуган и стал бы этого менее эффективным бойцом. Страх за вас сковал бы ему, держащую меч руку. — Он покачал головой. — Нет, лишь уверенность в том, что вы сделаете все возможное для спасения детей и дало ему достаточно сил для ведения боя.

Герцогиня сидела, не двигаясь, опустив голову.

— Все так, как говорит милорд, — утешающе прошептала Гвен, — и вы знаете, что это чистая правда. Вы сама дочь знатных людей.

Герцогиня медленно кивнула.

— Да, правда. Я всего лишь выполнила свой долг.

— Ваш муж похвалил бы вас за это, — заверил ее Род. — Скорбите о его потере, но не жалейте о собственном поведении. Вы знаете, что поступили так, как следовало.

Герцогиня выпрямилась, подняв голову.

— Мне необходимо было услышать слова одобрения. Спасибо вам, леди Гэллоуглас и вам, лорд Чародей. — Глядя на Гвен, она неожиданно улыбнулась.

Род испустил вздох облегчения.

— Как я понимаю, вы ехали без отдыха.

— Да, бедные лошади! Хотя я и пускала их иногда шагом, когда было возможно, но все же бедные животные, чуть не падают от усталости.

— Ничего, дотянули. — Род оглянулся на пасущихся лошадей. Двое из них уже дремали. — Не удивительно, они же бежали целые сутки.

Герцогиня кивнула.

— Чуть меньше. Мы пустились в бегство под вечер.

Род поднял голову, радуясь передышке.

— Папа! Папа! Папа!

Через луг стремглав бежали двое детей герцогини. Потомство же Рода больше напоминало своим поведением летящие копья.

— Папа! — Джефри вонзился в него. Род пошатнулся и отступил на шаг, перевел дух и осведомился. — Что случилось?

— Папа Илларена! — выкрикнул Джефри. — Мы видели его!

Гвен дернулась, будто от удара током.

— Вы что? — Род схватил сына под мышки и отстранил на расстояние вытянутой руки. — Будь осторожнее с тем, о чем говоришь, сынок. Помни, можно тяжело ранить чувства людей, если ты ошибаешься... Итак, ты ведь не хочешь сказать, будто вы только что видели герцога Романова здесь, не так ли?

— О, нет, папа! — негодующе воскликнул Джефри, а Магнус так и взорвался.

— То было прошлой ночью, папа, когда мы преследовали чародея!

— Скверного, швырявшего камни, — вставил Грегори. — Помнишь, папа, когда он увлек вас в темницу?

— Да, помню. — Внезапно перед мысленным взором Рода живо предстал прикованный к стене заключенный. — Вы хотите сказать что... тот человек в цепях?..

— Да! Разве тебе не кажется, папа, что он... — он, наморщив, нос повернулся к Илларену. — Как ты обрисовал своего отца?

— Здоровенный такой медведь, — повторил свое описание Илларен.

— Да! — Джефри опять круто повернулся к Роду.

— С такими темно-каштановыми почти черными волосами. И богато одет, в позолоченных доспехах!

Род быстро закивал.

— Да... да! Что касается доспехов точно, во всяком случае того, что осталось от них.

— Но это же отец! — воскликнул младший мальчик.

— Вы уверены? — герцогиня, пошатываясь, поднялась на ноги.

Джефри смотрел нее огромными глазами.

— Абсолютно точно.

— Они правы, — Род обернулся к ней с серьезным лицом. — Я не узнал его тогда, а следовало бы. Это был ваш муж, миледи герцогиня. Я в этом уверен.

Тут у нее закатились глаза, и она рухнула на траву.

Гвен подхватила ее опытной рукой.

— Не бойтесь, — успокоила она двух мальчиков, — у вашей матери всего лишь обморок, от радости, а не от горя.

— Но ведь папа Илларена тяжело ранен, папа! — напомнил Роду Магнус.

— Да. — Род пригвоздил своего первенца к месту немигающим взглядом. — Он ранен и заточен. Помните об этом.

Магнус, молча глядел на него, с непроницаемым лицом.

— Герцог, — тон Рода стал холодным и бесстрастным, — со своими рыцарями и ратниками был тяжело ранен, взят в плен и заточен в тюрьму. — Он повернул голову, оглядывая детей. — Что могут сделать четверо детей против силы, способной на такое? И что будет с ними?

— Но мы же ведьмы! — воскликнула Корделия.

— Чародеи! — выпятил подбородок Джефри.

— Так же, — указал Род, — как и они.

— Они уже выступали против нас, — выкрикнул Джефри, — и мы одержали победу!

— Да, когда нас было шестеро, а их — один. А что случиться, если мы столкнемся, когда они будут вместе? — Он пристально посмотрел в глаза Джефри. — Как столкнулся герцог.

— Мы не повернем назад! — топнула ножкой Корделия.

Род одеревенел.

— Вы... сделаете... так... как... я... вам... велю!

Лицо у Магнуса потемнело, а рот открылся, но сзади выскользнула рука Гвен и прикрыла его ладонью.

— Дети, — голос у нее был спокойным, но при звуке его все четверо замерли. Гвен посмотрела Роду прямо в глаза. — Я дала вашему отцу обещание.

— Какое обещание? — воскликнула Корделия.

— Что если он будет настаивать, мы отправимся домой. — Она подняла руку, останавливая вспыхнувший гвалт. — А теперь он настаивает.